Ну что, сом там жил.
Ну что, сом там жил. И здоровенный. Как совсем стемнело, мы подпалили пламенники, Санко острогу взял, сели в лодку и пошли вдоль омута. Ночью вода вообще другая. Днем смотришь - вода как вода. А тут черная, пламенник в ней дрожит, кажется, что под водой дна совсем нет... С нами в лодку сели Мирко, один из пацанов. Остальные с пламенниками остались на берегу у мелководья. Братец объяснил, что сом ночью из омута выплывает на мелководье для кормежки, ну, вот мы его от омута-то и отрежем на лодке и погоним, туда, где мельче. Пацаны на берегу сперва шептались, но Санко на них цыкнул, и все заткнулись. Мы на лодке долго туда-сюда ходили, светили пламенником в воду. У меня уж ноги затекли в лодке сидеть. Потом возле коряги вода… ну, вроде как качнулась. Не плеснула, а будто приподнялась. Санко тут же подобрался, острогу сжал. Я осторожно подгреб ближе, Мирко пламенником светил… И тут рядом с бортом под водой спина прошла. Огроменная! А в следующий раз сом поднялся совсем близко. Санко как саданет острогой! И тут завертелось. Братец острогу глубоко всадил - умеет! - сом с нее сорваться не смог, но стал крутиться как бешеный, хвостом лупить во все стороны. На нас брызги полетели - с головы до ног окатило. Лодка наша ходуном пошла. Санко чуть за борт не улетел, но удержался, а Мирко не устоял - и бултыхнулся в воду прямо с пламенником. Пламенник тотчас погас, совсем темно стало. Санко орет: "К берегу греби!" Я весло схватил и начал грести, а сом нас тащит в другую сторону… Но сил у него уже вскоре не осталось, выдохся и уже не так дергался, тогда я его пересилил. Ну, в смысле к берегу погреб. А Мирко плыл за нами, за борт держался. Когда к берегу подошли, я схватил его за рубаху, вытащил. Он потом сидел на дне лодки с глазами круглыми и кашлял от испуга. Баил, что спужался, чаял, что сом его утащит на дно. Санко подтащил сома к мелководью, ну, и пацаны помогли добычу на берег вытащить. Сами видите, какой огромный! Ну, не с теленка, вестимо. И человека не сожрет. Но тяжелый!!! Таким уловом можно гордиться. Правда? Когда наконец выволокли его на песок, Санко сел рядом прямо на задницу и только сказал: «Ну вот». Ага. Споймал. Как обещал. До рассвета грелись у костра. Но все равно зябко было, поэтому еще в одеяла кутались. А с первыми лучами солнца погрузили сома в лодку и поплыли домой. В Златограде народ увидал, что мы добыли - все, конец. Рыбаки сбежались, зеваки разные. Пялились, спорили: один говорит, я такого сома лет десять не видал, а второй ему - я, мол, видал и поболе. Рыбаки, что с них взять? Когда до дворца топали, мечтали, какую ушицу княжескую из сомика сварим. А пришли… Тут-то наша уха и кончилась. Тятя нас так отчитал, что я чуть сквозь пол не провалился. Но даже спорить не стал: ведь мы и правда никого не предупредили, что ночевать на реке останемся. Стоял, носком сапога доски ковырял. Санко потом еще от Властояра влетело. Братец тоже не огрызался. Мы опосля кое-как отмылись, пожрали и задрыхли. До самого обеда. Только сначала сома на кухарню отнесли, конечно. А после обеда тятя позвал проехаться верхом. Ну, думаю, сейчас опять отчитывать будет… А он сначала рассказал про Лучинец. Твердята прислал отчетную грамоту: все спокойно, распоряжения мои исполняются, пристань строят. Обрадовал он меня прям. А потом тятя и говорит: мол, салтан Куштии… блин, забыл, как его… кто-то ибн чей-то… У этих куштов имена такие, что фиг запомнишь. Короче, салтан пригласил его с посольством в Тарбад. Ну, и тятя спросил, не хочу ли я поехать вместе с ним. Говорит, тебе это полезно будет: при куштском дворе побывать, с важными людьми познакомиться. Я говорю: я очень хочу, но нам же в Академию уж пора сбираться. Но тятя ответил: в Академию можно прям из Тарбада отправиться. Он даст сопровождение, а все, что надо, сразу с собой возьмем. Я прям загорелся, но сказал: мне надо с Санко посоветоваться. Я