Я дома!
Я дома! Утром проснулся на постоялом дворе, а сейчас лежу в своей постели в Златограде. И завтра никуда ехать не надо. Вот это, скажу я вам, счастье! Когда впереди показались знакомые места, Ветерка даже подгонять не пришлось – он сам прибавил хода. Санко на своей тихоходной Деве меня еле догнал. И заорал: «Шо, по мамкиным пирогам соскучился?» Насмешник! Я ему в ответ язык показал. И еще быстрее поехал. Тут все знакомое. И главное - мне не надо изображать из себя того, кто решает все вопросы. Никто не прибежит жаловаться на пристань, разбойников или пошлины. Тут я просто Олешка. Ну, то есть уже Доброслав, вестимо. Во дворе я едва с Ветерка слез, а мне навстречу уж матушка с Синеокой поспешают, а за ними тятя вышагивает, не спешит, но улыбается в бороду. Матушка меня обняла, расцеловала. А Синеока первым делом спросила: «Привез?» Вот торопыга! Даже обняться толком не успели. Я сперва сделал вид, будто не понимаю, о чем она. Сестрица сразу губы надула. Пришлось лезть за подарком. Раковину я глубоко в дорожный мешок запрятал, чтоб не расколоть. Синеока ее обеими руками схватила и стала разглядывать будто это диво дивное из заморских стран. Санко тут же влез: «Рапана». Я Синеоке поясняю: «Раковина морская». А он за свое: «Рапана». Я прям разозлился: «Да хоть горшком назови – все равно раковина!» Братец ряху скривил: «Не забудь побаить, хтой ее найшол». Уж не забуду! Ехидна! Хорошо хоть Синеока нашу перепалку не слушала. Но тут меня тятя позвал к себе. Радогост уже разложил перед ним свои записи. Сначала он сам рассказал, что в Лучинце было. Про разбойников, суд, посадника, пожар, пошлины, пристань. А потом тятя отложил бумаги и стал спрашивать меня. Особливо про суд. Почему, говорит, не наказал всех разбойников одинаково? Я аж напрягся. Сижу, пальцами край пояса тереблю. Неужто, думаю, маху дал? Как ему объяснить, почему я так решил. Ну, и говорю: «Потому что не все там душегубы и грабители». А он: «Но шайка одна». Отвечаю: «Шайка одна. А вина разная». И признался, что после санкиного похищения вообще хотел всех казнить без разбору. Ежли б тогда судил, небось всех одной мерой и померил бы. Тятя меня выслушал, не перебивая. А потом кивнул. У меня аж от сердца отлегло. Значит, верно поступил. Это он меня просто проверял так. Ну, чтобы я свое решение отстоял. Потом про Твердяту спросил. Почему его посадником оставил. Почему Неждана совсем не прогнал. Зачем такую большую пристань затеяли. Ну, тут мне проще было объяснять. Сказал, что Твердята – муж опытный, мудрый, знает, что делать, а главное - надежный. Что пристань строим на будущее – чтоб больше купцов и рыбаков к ней пристать могли. Что Неждану я нарочно дал шанс делом доказать, что он еще чего-то стоит. Тятя и тут меня выслушал, помолчал немного, потом сказал: «Что ж, справился». Я не сразу понял: «С чем?» Он усмехнулся: «С долей княжеской». И вот тут меня прям отпустило. Я чуть… не, не скажу. А то будете дразнить плаксой. А я не такой. Просто это дюже приятно, когда отец тебе такие слова говорит – до слез. Потом пришлось ответ держать перед матушкой. Она все про санкино похищение допытывалась. Я в подробности поначалу вдаваться не хотел. Ну, чтоб не пугать ее и не расстраивать. Говорю: «Все ж хорошо кончилось!» Матушка так на меня посмотрела, что я сразу рот прихлопнул. Вот уж эти ба..! Ой! Молчу. За ужином уже никто ни о судах, ни о разбойниках не говорил. Синеока принесла свою раковину и всем ее показывала – и тяте, и матушке, и няньке своей, и слугам, и дворовым людям. А потом мы с Санко, наконец, добрались до своих постелей. Я ему похвалился: мол, тятя признал, что я справился. А он: «Дык я и не сумлевался». Отвернулся к стенке и задрых сразу. А мне не спится пока. Лежу и не верю: неужели завтра и вправду никуда ехать не надо? #олешка #княжич #поднебесье #блог #дневник #каникулы #приключения #златоград Если вам