Какая же скукотища, это княжеское правление! С утра ходишь, слушаешь, смотришь, опять с...
Какая же скукотища, это княжеское правление! С утра ходишь, слушаешь, смотришь, опять слушаешь. Будто без тебя никак ничего решить не могут. К вечеру у меня башка гудела, как вечевой колокол. Сразу после завтрака посадник повёл нас в гавань. Денек сегодня ясный, но у воды ветер такой, что с ног сбивает. Пошли к той самой пристани, из-за которой вчера между рыбаками и купцами спор вышел. Купцам она нужна, потому что от нее до лабазов близко, а рыбакам - чтоб скорее улов разгружать, не дожидаясь, пока он весь протухнет. Раньше они причаливали у дальней пристани, но там море обмелело. Большие ладьи туда не подойдут. Приходится товар в лодки перегружать, а это и долго, и дорого. С нами ходили старшины - и от купцов, и от рыбаков. Рыбацкий купеческому в нос тычет: "Рыба ждать не станет!" А купеческий ему: "А ты ладью в море попробуй разгрузи, коли такой умный!" Я ходил вдоль настила, смотрел, где вода, где лодки разгружаются. Потом спросил, сколько времени рыбакам надо. Оказалось - часа два. Но ежли у пристани стоят купеческие ладьи - их уж не сдвинешь, пока не разгрузят полностью. И не загрузят снова. Как ни крути - места не хватает. И я решил строить новую пристань. Не завтра, конечно: это ж не лавку сколотить. Но место для неё есть чуть дальше по берегу, где дно глубже. Треть денег дам из своей казны. Треть пусть соберут рыбаки. А еще треть - купцы. Старшины на меня вытаращились. Купеческий спросил: "Почему поровну?" Я ответил: "Потому что пристань всем нужна. Мне тоже". Тятя ничего не сказал. Только прищурился. Чую, потом поучения выслушивать придется… Потом смотрели лабазы. Их тоже мало. Часть товаров приходится хранить под навесами. Одному купцу места под крышей не хватило, и у него соль в мешках отсырела, ткань под навесом мокнет. Жаловался, что терпит убытки. Я спрашиваю купцов: а чего ж новые лабазы не построите? Деньги жалеете? Место же есть. Почему с челобитной к посаднику не обратились? Они стоят, мнутся, молчат. Потом зашли в зерновой лабаз: там мышами пахнет так, что я чуть не чихнул. Ну, тут уж я разозлился. Всем досталось: и посаднику, и купцам. Сами за своим товаром не следят, а на убытки жалуются! С Властояром еще осмотрели оружейную городской стражи. Там тоже порядка мало. Щиты многие потрескались, мечи тупые, на кольчугах - ржавчина, тетивы засохли и истлели. Тут и тятя осерчал. Смотрю, у него прям желваки ходят. Но молчит, на меня смотрит: что скажу? Я велел привести все оружие в порядок до завтрашнего дня. И днем всей страже прибыть на смотр к княжеской усадьбе. Властояру еще поручил проверить, как организованы дозоры - и в городе, и на торговой дороге через Граничный кряж. После обеда опять пришлось принимать людей. Я ж запомнил тятин наказ: коль народ пришел, гнать нельзя. Хоть ноги уже от усталости гудели. Первым пришел гончар: купцы свои бочки поставили у его печи, и он не может проехать с глиной. Тут я быстро решил: бочки убрать до вечера. А вот дело между купцом и вдовой морехода оказалось непростым. Купец принёс грамоту: её муж когда-то взял товар в долг и склад оставил в залог. Мореход погиб, не успев вернуть долг. И теперь купец требует склад себе. Только вдова с маленькой дочкой там живёт. И утверждает, что муж долг отдал. Просто не успел долговую грамоту забрать. Мол, у нее свидетели имеются. По грамоте купец вроде прав. Но тут Санко наклонился ко мне и в ухо зашептал: "А ты глянь, чья печать в грамоте?" Верно! На грамоте-то печать не посадника, который должен такие договоры заверять, а самого купца. Подделка? Неужто жадный купец решил чужой бедой воспользоваться и прибрать склад к рукам? Я кулаки сжал, аж костяшки побелели: ну, думаю, морда купеческая… Захотелось ему сразу сказать: «Убирайся!». Но осекся: правителю так поступать не положено. Велел поднять все записи: про долг, товар, платежи, свидетелей опросить и печать проверить. И пока не