Опять дождь с утра, да такой мелкий, что вроде и плащ надевать незачем. А пока до учебн...
Опять дождь с утра, да такой мелкий, что вроде и плащ надевать незачем. А пока до учебного корпуса добежишь - все мокрое. Я после завтрака с Ванькой к Брину пошел. Тот ему экзамен по карте Академии устроил: мол, показывай, где что и как туда пройти, а главное – надо было назвать все эти места. Ну, с ориентированием у Ваньки-то все в порядке, а вот со словами затык вышел. Дорогу-то он знает, а слова «галерея», к примеру, не знает. Крыльцо с лестницей путает. Брин ему нужные слова записал и велел выучить назубок. У Фламена уроки теперь называются не магией стихий, а магической физикой. Заставил нас маленькую тележку ветром двигать. И отмечать, куда и за сколько доехала, чтобы скорость высчитать. Энеко дул, я через равные промежутки отмечал, докуда она доехала. Потом возвращали ее на прежнее место и пробовали с другим напором. Груз тот же, путь тот же - только ветер сильнее. Энеко хотел сразу как следует дунуть, Ярко даже все вещи с другого конца стола убрал. Я при сильном порыве одну отметку пропустил. Попросил повторить. А Энеко еще сильнее дунуть уже хочет! Он же у нас «повелитель ветра». А на словесности мы сегодня чуть не переругались. Ну, во-первых, это у нас тоже новый предмет. Там нас учат творить магию словами – чтоб не только эффективно, но и красиво было. Потому что красивое заклинание имеет большую силу. Ну, так Симеон утверждает. Он у нас эту науку преподает. Сейчас на примере объясню: можно просто сказать коротко и ясно – «Огонь, вспыхни!». А можно красиво: «Искра, уснувшая в пепле, проснись и стань пламенем!». Да, так длиннее, но пока говоришь, заклинание успевает большую силу набрать. Ну, так вот, из-за чего чуть не переругались. Симеон велел описать магическое действие в десяти предложениях, потом передать товарищу: понятно ли ему будет? Я свое замедление выбрал, вестимо. Написал, как вокруг все останавливается, а я могу двигаться. Феодосий прочел и спрашивает: совсем останавливается или очень медленно движется? Я ему объясняю: по-разному бывает. А он мне лист обратно - так у тебя этого нет. И Ярко пристал: ежли все остановилось, отчего ты сам ходишь? Ну, чего тут непонятного-то? А ему не ясно. Вчера у Светозара про числа допытывался, сегодня опять покоя не дает. Я ему говорю: ты ж сам рядом бывал! Он отвечает: рядом был, а того, что ты видел, не видел… Ну, да, я-то успеваю оглядеться, а для него все в мгновение укладывается. Стал объяснять, как вижу чужое движение: человек еще руку поднимает, а я уже отойти успеваю. Феодосий опять влез: почему ты так не написал? Симеон тоже подошел, посмотрел и предложил все переписать. Блииин! Я что, зря старался? Надо их самих «замедлить», пусть на своей шкуре почувствуют. После уроков на конюшню пошли работать. Дождь уже вовсю лил, пока дошли, вода за ворот натекла. Стур велел коникам подстилки готовить, щетки чистить, проход освободить. Я ведра убирал, а Ветерок голову из стойла высунул, и ржет. Ну, в смысле зовет. Пройду мимо - опять зовет. Я ему: погоди! А он носом меня в плечо толкает, а у меня обе руки заняты. Ярко тоже ржет, ехидна! Но потом забрал ведра, а мне щетки отдал. Я их почистил и стал Ветерку гриву расчесывать. Тот сначала мои ладони обнюхал - нет ли чего? Нету, родной, ничего не принес. Зато гриву расчесал прям волосинка к волосинке. А он подставляется, голову поворачивает, чтоб с другой стороны тоже. Балдеет, короче. Санко рядом с Девой возился. Та смирная, не то что мой попрошайка. Арсенио к Ночке пришел и тоже помогать остался, они с братцем солому в денники переносили. Арсенио разрешил мне почесать Ночке за ухом, так мой ревнивец с другого конца конюшни заржал. Вот ведь! К чужой лошади уже и подойти нельзя? Санко хмыкнул: «Ты ж ему ничо не принес, а сам к другой пошел». Будто я к Ночке с целой охапкой гостинцев явился! А вечером Турка меня в таблеи обыграл. Довольный! А я