Афигеть! К нам сегодня девчонка прилетела! Да не простая - альвийка! Дочь Сильварии, пр...
Афигеть! К нам сегодня девчонка прилетела! Да не простая - альвийка! Дочь Сильварии, представляете? Кателией зовут. Мы тут все… это… в шоке. А ведь утром мы ни о чем таком даже не думали. Сначала в келье нашей прибирались. Братец рисунок осели над своей кроватью повесил, который ему Арсенио давеча подарил. Все никак не мог решить - ниже или выше повесить: то от двери посмотрит, то окна. Я за это время пыль на всех полках успел протереть. Думаете, я туда книги поставил? Ага, ждите! Мавр туда запрыгнул и разлегся как у себя дома. И фиг сгонишь этого хвостатого… И Уголек прибежал. Но он-то поскромничал: на мой кровати место нашел. Нет бы на санкиной - он же его хозяин вроде. А я так и стоял с тряпкой. Из-за этого чуть на свой подкаст не опоздал. Все его послушали-то? Или проспали? Там ведь у меня премьера песни была - той, что мы с Арсенио сочинили: он - стихи, а я - мелодию. Хотя Арсенио и сам мой подкаст пропустил - занятой дюже. На самоподготовке Ратша ко мне привязался: мол, возвращай книгу, что взял из библиотеки. А я ее еще и прочитать не успел толком… А он деловой такой: я, мол, теперь за порядок отвечаю, нечего библиотечное добро разбазаривать! Я ему говорю: после принесу. А он: мне сейчас надо, после я к Уго пойду. Ну, пришлось за книгой бежать. Феодосий сказал: в следующий раз сразу выписывай то, что нужно - так и запоминается лучше, и под рукой всегда. Ну, может, так и сделаю. Где б только время найти на все эти переписывания? Ему-то хорошо, он у нас спец по рукописной магии. После обеда пошли в ногомяч играть во двор. Солнышко наконец двор подсушило. Я с Ванькой и Ансо против Ярко, Урко и Рогера, а Барнард - судья. Ваньку я сперва в ворота поставил, но он заартачился: тоже, мол, бегать хочу! Ну, бегал. И вперед убегал, а мы с Ансо одни у ворот оставались против троих. Урко так за спину мне забежал и в пустые ворота забил. Мы стали спорить. Я говорю: не считается - вне игры, а они втроем - какое еще вне игры, не знаем таких правил! Чуть не подрались… Может, и вправду подрались бы, но тут Барнард как заорет: "Смотрите!" - и пальцем в небо тычет. А там - огненный змей парит. Рубиновый! Крылья на солнце золотом отливают. Я таких в Лаврионе у альвов видал. И змей этот прям к нам во двор спускается. Только сел, а с него всадник спрыгнул - ну, вылитый альв: одежа зеленая, уши острые. Волосы с лица убрал… Девчонка! Мы прям опешили все, даже про ногомяч забыли, стоим переглядываемся. А от крыльца Сильвария уже бежит. А девка как заорет: "Мама!" - и к ней! Тут мы еще больше прифигели. А из корпуса уже другие пацаны бегут, от ворот - Волотка. Барнард то на девчонку смотрит, то на змея огненного, то на меня - и только глазами хлопает. Будто я знал и ему не сказал! А девчонка с Сильварией о чем-то быстро щебечет, в сторону гор показывает. Ушки острые из-под волос торчат. Чуть младше нас с виду, но ростом с меня, стройная. Заглядеться можно… Наконец Сильвария к нам повернулась и попросила вещи отнести к ней в келью. Ярко с Барнардом сразу вызвались. А сама Сильвария с дочкой к башне Светозара пошли. Перед самой башней девчонка обернулась и рукой махнула змею - тот сразу крыльями замахал и в горы улетел. Прям как Пламен санкин. Братец как раз прибежал, застал еще змея. Пригляделся и говорит: то не змей, а самка. Блин, еще одна девка! Ну, короче, мы так и не познакомились. Ванька меня за рукав дернул, спросил, знаю ли я ее. Да откуда ж? Сам впервые вижу. Ну, и нас в баню позвали мыться. В купальне Чагатай все Ярко пытал: что узнал, как ее зовут, надолго ли? А тот только руками разводит: мол, вещи в келью Сильварии отнес, больше ничего. Вечером мы в гостиной у Симеона собрались. Мехдад сценки затеял. Он каждому говорил, кого изображать, а слова мы уж сами придумывали. Мне достался забывчивый постоялец,