О, боги! Ну, почему нам так не везет?
О, боги! Ну, почему нам так не везет? Румана с Элинкой продали. И их отца, Махмуда, тоже. Сегодня днем! Пишу вам, пока наши коней собирают. Ночевать не останемся - дальше пойдем. Может, поспеем перехватить их до границы. Хотя надежды все меньше и меньше… А ведь вышли с ночевки еще затемно. И ехали весь день как можно быстрее. Ну, насколько тропа позволяла. С утра она во льду была, да еще снег сыпал, а днем под солнцем раскисла до грязи. Кейран на дневном привале обрадовал: до торжища меньше дня пути. Я сразу спросил: до вечера успеем? Он плечами пожал: как ехать будем… А я стал торопить всех, уж и поесть толком не дал никому. Все думал: вдруг там еще торгуются, цену набивают? Хоть бы успеть!.. А под вечер Ратша с разведки вернулся. И тут же выпалил: навстречу нам отряд едет, десятка полтора всадников, все оружные. Первый - в меховой шапке, борода седая, шрам на правой щеке. Кейран сразу признал: главарь! У меня сердце упало: возвращаются – значит, продали уже всех… Властояру говорю: главаря этого живым взять надо. И душу из него вытрясти! Воевода мой кивнул и Ратшу снова вперед послал - место для засады высмотреть. Высмотрел: с одной стороны - скала, с другой - ущелье, тропа узкая - проехать только одному можно. На выходе с нее Властояр и расставил наших. Коней спрятали, морды им обвязали тряпками, чтоб не ржали, и Санко приставили сторожить. Мне воевода велел Кейрана стеречь. Ему тоже кляп в рот засунули, чтоб даже пикнуть не посмел. Хирото с Широ выше забрались, Акира с Юто – снизу за валунами спрятались. А главаря Властояр с Такео приготовились брать. Ратша с Бураном тоже за камнем у тропы засели. А Лютика я к себе подозвал и велел сидеть тихо. Сам сижу, прислушиваюсь: вот копыта уже цокают, голоса слышны. Первым главарь показался. Едет себе, даже по сторонам не глядит… А я смотрю на него и думаю: вот ты какой, злыдень! Только он на широкое место выехал – Ратша выскочил и за его спиной огонь стеной поднял! Кони у его приспешников от страха назад подались, вздыбились, чуть седоков в пропасть не поскидывали. Лиходеи орут, главарь озирается, не поймет, откуда напасть такая. Тут Властояр с Такео его с седла и стащили, меч отобрали, к земле прижали. Пламя уж погасло - Ратша держал его, сколько мог. Но наши успели! Такео уже свой меч у горла главаря держит, а воевода остальным кричит, чтоб оружие в пропасть бросали. Те стоят, мнутся. Тут сам главарь как гаркнет: бросайте! Понял, что не жить ему, коли воспротивятся. Ну, и полетели вниз мечи, копья, топоры, ножи… Один лук свой все прижимал, да тоже выбросил. Борьсеки наши стали их на полянку по одному выводить да вязать. Буран с Лютиком тоже сторожили, чтоб не разбежались. Один разбойник было попятился, так Буран лишь ощерился, он и сел, где стоял. Так всех и скрутили – полтора десятка лиходеев. Да только радоваться некогда было. Я к главарю сразу кинулся: где пленники? Он буркнул, что продал. Всех. И глядит так зло исподлобья. Я опять спрашиваю: мальчишку и девочку тоже? Он кивает. Сегодня, говорит, днем покупатель их забрал. Я кулаки стиснул, аж ногти в ладонь впились. Так хотелось врезать ему. Но сдержался. Тут Санко суму его принес, а она доверху набита слитками серебряными да монетами чудными – с дырками посередке, в связках на веревочках. Я одну взял, повертел и обратно швырнул. Вот, значит, за что он друзей наших продал… Властояр стал дальше его допрашивать. Ну, и выяснили мы, что покупатель – какой-то знатный хайн, дюже богатый, живет в городе прямо за стеной. Имени его этот гад не знает! Ведает только, что невольников тот потом дальше в своей стране перепродает. Я ему: как же ты, гад, людей продаешь и даже не знаешь, кому? А он говорит: а на что мне его имя – лишь бы деньги платил, ему, мол, маотай (чего это?) с ним не пить. Да и имена у хайнов –