До этого… Цзиньшуя, что ли?.. Добрались, короче. А внутрь не попали. Ну, пока. Ночуем н...
До этого… Цзиньшуя, что ли?.. Добрались, короче. А внутрь не попали. Ну, пока. Ночуем на постоялом дворе за стеной. За дверью кто-то ругается, а Ратша сидит над миской и чавкает за обе щеки. Наконец-то человеком стал. Утром Кати опять всех подкрасила, сама все время волосы поправляла, чтоб уши не торчали. Ратша на нас четверых морок навел и полетел дорогу смотреть. А я гляжу на Санко - он опять на себя похож! Ратша вернулся, и лицо снова изменилось. Вот тебе и разведчик. Далеко ему от нас отлетать нельзя, иначе чары слабеют. Ну, условились держаться вместе. Змеев в долине оставили, Санко с Кати им все объяснили. Сами сумы взяли и пешком пошли. В том селении, что мы еще вчера приметили, народу полно оказалось. Лавки, корзины прямо на земле стоят, рыба сушеная связками висит, носильщики с коромыслами туда-сюда снуют. Я у торговца спросил, почем яблоки. Ну, чтобы просто прицениться. А он на меня посмотрел: откуда, мол, такой говор? Я сказал, мол, из этого… из Мейчжоу я. А он: а зачем так далеко забрались? По торговым делам, отвечаю, отец послал. Он плоды нам заворачивает, а сам все выспрашивает. Тут Ратша на его корзинку уселся. Купец на него тряпкой замахнулся - наш вороненок каркнул и прочь! А у Санко опять лицо меняться стало. Я ему мешочек сунул, чтоб отвернулся, монеты отсчитал - и скорее оттуда. Ратшу за лавками подождали. Потом Санко уперся: вот надобно ему одежу покороче, в этой ходить невозможно. Нашли лавку, выбрал куртку. Надел, завязывает, а торговец руками машет - не так! Полы переложил, тесемки показывает. Санко опять не ту тянет. Я прыснул, а братец меня локтем: переведи, мол, шо он баит. Перевел, вестимо. Купили. Еще прошли, видим какая-то то ли харчевня, то ли едальня. Прям посреди улицы. Арсенио говорит: перекусить пора, в животе урчит. Зашли, а я и сказать хозяину ничего не могу, ну, не знаю, как их кушанья называются. Пальцем стал тыкать: это нам, вот это и это. И еще на соседскую миску: нам такое же. Принесли нам лапшу с мясом, овощи да маленькие пирожки, которые на пару варят. И палочки! Я сижу, кусочек ловлю, он обратно падает. Кати уже ест, на меня поглядывает. Быстро наловчилась! Я миску подвинул ближе, ухватил-таки кусочек. В рот засунул, а мне язык как защиплет! На Санко гляжу - тоже губы поджал, молча жует. А Ратше лепешки покрошили. Тут решили, что на людях говорить буду я, а Санко - мой немой младший родич. Кати с Арсенио тоже будут помалкивать, мол, здешний говор плохо понимают. Браслет-то я любому из них дать могу, только тогда сам хайнов понимать перестану. Пока пусть у меня будет. Я у хозяина еще про дорогу до города спросил. Сказал: недалеко. И перевозчиков посоветовал. А повозки у этих хайнов - смех один! Тележка, посередке одно здоровенное колесо, а по бокам лавки. Сзади человек за рукояти берется и толкает. Я сначала решил, для мешков такое устроено, а возчик меня сесть зовет. Я ж хотел отказаться, да пешком топать. Так они всей сворой насели, орут, каждый к себе зазывает. Ну, и наняли мы двоих: в одну тележку мы с Санко сели, а Кати с Арсенио - в другую. Поехали! Братец скособочился, руки меж колен зажал, мне шепчет: скажи, чтоб осторожнее катил. Я хотел было приколоться: что, мол, на Пламене удобнее? А тут как тряхнет! Сам обеими руками за ручку вцепился. Ратша сзади на перекладине сидел, аж взлетел. Потом так и перелетал между тележками. По дороге у придорожной чайной остановились, я и возчикам чай оплатил. Сидим, отдыхаем, вдруг слышу за соседним столиком: драконы! Один толкует, что двоих возле стены видели, другой про гонги на башнях рассказывает. Кто-то радуется: к урожаю! А какой-то старик им в ответ: чего ж доброго, ежели из чужих земель прилетели? Я чашку ко рту поднес и так застыл. Санко коленом меня толкнул: чего, мол? Наклонился к нему, шепчу: про наших