Потом они снова встретились, но Борис про женитьбу ни слова не сказал, а потом и вовсе ... — 28 августа 2026 г. в 06:10:03.609
Потом они снова встретились, но Борис про женитьбу ни слова не сказал, а потом и вовсе приезжать перестал. Поняла она, спустя месяц, что все было пустым обещанием. И мотоцикл сломался как раз на руку Борису, и дождь их застал к несчастью Любы. То ли плакать, то ли винить… а кого винить? Кроме себя никого не винила, только на душе горько было. Родители не могли понять, девчонке двадцать лет стукнуло, а она дома сидит. А ведь хороша собой, темненькая, глаза одни чего стоят, вон какой взгляд пронзительный… ей бы парня хорошего да замуж. Старшую сестру выдали, теперь можно и младшую. Но Люба дома сидела, только на работу и ходила, а больше никуда. Подружки вытянули в кино, фильмы каждую неделю в доме культуры крутили. Стала хотя бы в кино ходить, так и прошло полгода. А потом Толя стал за ней ходить. Она и не заметила, когда он из армии вернулся, вот недавно обратила внимание. А он сразу признался, давно о ней думает. Люба сначала от него подальше держалась, горький осадок остался после встречи с Борисом, который и не думал на ней жениться, а коллекционировал невинных девчонок, будто жемчуг собирал, и такого жемчуга у него, наверняка, целое ожерелье на шею наберется. А теперь Толя… хороший он, видит, что хороший, а довериться не может. А он и не напирает, только рядом ходит, а то вдруг подарок какой привезёт, чаще конфеты, да шоколадки. И только когда замуж предложил выйти, тогда и поцеловал. Любе Толя тоже понравился, оттаяло ее сердце, душа запела от радости, уже представила, как они жить дружно будут, какие дети красивые у них родятся. И вот недавно Толя сказал, что родители знают, придут к родителям Любы, чтобы все как положено было, чтобы договориться о свадьбе. И тут Люба испугалась. Вспомнилось, как год назад доверилась Боре, как случилось то, чего не хотела… но ведь сама согласилась, добровольно. То ли голову он ей вскружил, то ли она пожалела его продрогшего, сама не понимает, как получилось. И теперь Толя сватается, а потом свадьба, а потом… потом эта ночь. А Толя, он ведь такой чистый, такой внимательный, пылинки сдувает с Любы, когда обнимает, боится лишним движением обидеть, омрачить их встречу. И, конечно, чистой Любу считает. Вот это всё и рассказала Люба бабушке Фросе. Рассказала, а сама посмотреть на нее боится, стыдно ей. • А ты точно сама? Может он тебя… силой что ли… • Нет, не силой, это я сама так к нему потянулась, ну жалко стало, да еще такие слова говорил, никогда таких слов не слышала, согреть мне его хотелось… • Поздно я тебе об этом говорю, но все равно знай: холодное сердце ничем не согреешь. А у Бориски, видно, сердце совсем заледенело, если жалостью твоей попользовался… ну да Бог ему судья. • Мне-то что делать? – взмолилась Люба. – Люблю Толю, а как на свадьбе быть… он ведь думает, у меня никого не было. Ефросинья тяжело вздохнула несколько раз, а потом сказала: - Совестливая ты. Расскажи ему все. • А потом что? – спросила Люба. Мысль, рассказать, у нее тоже появлялась, но страшно было. • А потом гляди, как поведет себя, чего скажет. Вот тогда и поймешь, будет ли осуждать тебя, или примет как есть. А потом сама решишь. • Страшно, бабуля…