ДД

Дожуем до понедельника

Без категории · 9 августа 2026 г.

Открыть канал в MAX

📌 все же в курсе истории Елены Летучей и доктора Фролова?

📌 все же в курсе истории Елены Летучей и доктора Фролова? Конфликт начался с истории пациентки Елены Светловой, которая приехала из Магадана в Москву на лечение к стоматологу Алексею Фролову. По её словам, она доверилась врачу, обещавшему сохранить зубы методом ортодонтической экструзии, и потратила около 600 тысяч рублей. После процедуры женщина столкнулась с болью и, по её утверждению, лишилась части зубов. Когда Фролов отказался продолжать лечение, Светлова обратилась в правоохранительные органы, было возбуждено уголовное дело по статье 238 УК РФ (оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности). Параллельно пациентка выдвинула претензию на 10 миллионов рублей с требованием перевести их на карту мужа, что в клинике расценили как проявление пациентского экстремизма. В рамках расследования уголовного дела была назначена официальная судебно-медицинская экспертиза. Эксперты признали оказанную доктором Фроловым помощь качественной и полностью соответствующей стандартам, после чего уголовное дело против врача было прекращено за отсутствием состава преступления. И хотя редакция программы "Ревизорро" была официально уведомлена о закрытии дела, Летучая вместе со съемочной группой приехала в клинику, где на месте она пыталась выяснить у Фролова, почему он отказался от пациентки. Перед камерой медику сходу предъявили эмоциональную претензию: "Как вы могли отказаться от собственного пациента?" (кстати, по закону, может, да). Фролов отказался обсуждать лечение, сославшись на врачебную тайну, и заявил Летучей, что она некомпетентна в вопросах медицины и пришла с "желтой информацией". История показательная хотя бы с точки зрения журналистских стандартов: проверки информации, необходимости дать слово обеим сторонам конфликта, предоставить спикеру возможность ответить на конкретные обвинения. Мне кажется, это довольно очевидная проблема даже для людей, далеких от медиа: ситуация освещается с одной стороны. По закону врач связан врачебной тайной и не имеет права публично разглашать нюансы лечения без согласия пациента. Хотя пациент и съемочная группа, наоборот, такими ограничениями не связаны. Поэтому возможности медика публично отвечать на претензии ограничены. Внезапное появление с камерами и провокационные вопросы в лоб дают эмоциональный кадр, но объективно разобраться в ситуации таким образом сложно. При этом отказ от комментария в телевизионном сюжете легко превращается для зрителя примерно в такое восприятие: "Врач не смог ответить на обвинения". Журналист, все же, не должен сам становиться стороной конфликта. Можно задавать неудобные вопросы, настойчиво добиваться ответа, указывать на противоречия, быть острым, ироничным, грубым. В конце-концов, интервью не должно быть уютным чаепитием или семейным выездом на шашлыки. Но журналист не вправе подменять расследование собственным обвинительным выводом: если вина или профессиональная ошибка не установлены, это должно оставаться в тексте именно версией, предположением или претензией одной из сторон, а не подаваться как установленный факт. В истории с Фроловым мне сложно воспринимать действия Летучей как работу профессионального журналиста. Не потому, что он (она) обязан быть бесцветным человеком, который боится назвать очевидное, а потому, что журналист обязан быть нейтральным и объективным, освещая темы, где речь идёт о репутации конкретного человека. И, тем более, когда речь идёт о враче. Для него публичное обвинение может стать необратимым началом конца карьеры.