Дверные молотки XIX века в виде львиных голов установят в башне Шамиля во Льгове.
Дверные молотки XIX века в виде львиных голов установят в башне Шамиля во Льгове. Их нашли на антикварном рынке Санкт-Петербурга специально для башни. Предметы отреставрировали и покрыли золотой краской специалисты Государственного научно-исследовательского института реставрации, рассказал замгубернатора Артем Демидов. Демидов объяснил, почему при реставрации башни сочетают, на первый взгляд, трудно совместимые элементы: стилизацию под старину и современные детали. Так, для внутренней винтовой лестницы выбрали современную металлическую конструкцию. «Можно было бы изготовить ажурную лестницу с ковкой и декоративными элементами в духе XIX века. Однако в небольшом внутреннем пространстве башни такая конструкция неизбежно привлекала бы к себе слишком много внимания. А главное, создавала бы иллюзию исторической достоверности, которой в действительности нет. Поэтому мы выбрали современную металлическую винтовую лестницу. Она компактна, сдержанна по облику и не конкурирует с исторической кладкой», — поясняет чиновник. Что касается львиных голов, исполняющих роль дверных молотков, их нашел на антикварном рынке Алексей Петрушкевич — замдиректора ГосНИИР. Он курянин и научный консультант проекта восстановления башни. «Говоря о башне, могу сказать, что данный проект — самый лучший в новейший период истории в нашем регионе. Начиная с общей концепции и заканчивая такими «мелочами», как дверные молотки», — заявил эксперт. Он также объяснил, почему на входной двери башни уместны именно львиные головы. Издавна изображение льва было символом силы, победы и благородства. Фигуры львов «сторожили» входы во многие усадьбы, в том числе Орловых-Давыдовых, Воронцовых и других родственников Барятинских. Не стали исключением и Марьино, где фигуры располагались на въездных столбах и лестницах. «Думаю, что в известной степени два льва символизируют двух главных героев Кавказской войны — имама Шамиля и Александра Барятинского. Они служат к прочтению их взаимоотношений, далеко выходящих за пределы примитивного прочтения их переплетенных судеб», — подытожил Петрушкевич.