— Мам, а папа точно не знает, куда мы уехали?
— Мам, а папа точно не знает, куда мы уехали? Автобус уже скрылся за поворотом, оставив после себя запах мокрого асфальта и сизый дым, а Оксана всё ещё стояла на остановке с четырьмя сумками у ног и не могла заставить себя ответить сразу. Дождь был мелкий, осенний, почти невидимый. Он серебрил старую липу у магазина, собирался каплями на капюшоне Дениса и делал Бережки какими-то совсем маленькими — несколько мокрых крыш, пустая дорога, тёмная полоска леса за рекой. — Не знает, — сказала она наконец. — Точно? — Точно. Денис кивнул и крепче взялся за лямку рюкзака. Ему было десять. И Оксане вдруг страшно захотелось, чтобы в десять лет он спрашивал о другом. Когда будет снег. Можно ли завести собаку. Почему бабушка кладёт укроп вообще во всё. Только не это. Дверь «Берёзки» скрипнула. На крыльце появилась Галина Зимина — в синем рабочем фартуке, с карандашом за ухом и коробкой из-под печенья в руках. Сначала она увидела Оксану. Потом сумки. Потом Дениса. И выражение её лица изменилось едва заметно. — Оксанка? — Привет, тётя Галь. — Вот те раз…