Лена увидела сына на лестнице – без куртки, в слезах. Свекровь: «Пока не извинится, не ...
Лена увидела сына на лестнице – без куртки, в слезах. Свекровь: «Пока не извинится, не войдёт!» Лена возвращалась из магазина в приподнятом настроении. Ещё утром она и представить не могла, что день обернётся такой удачей. Свекровь — Раиса Павловна — сама позвонила и предложила посидеть с Антошкой, пока Лена сходит за продуктами. Без привычных упрёков, без привычного: «Ну если тебе совсем некогда, так и быть, выручу». Просто и буднично: «Оставляй внука, иди спокойно. Я супчик поставлю, поиграем». Лена тогда даже удивилась. За пять лет семейной жизни она привыкла, что любая помощь свекрови подаётся как величайшее одолжение, за которое нужно благодарить долго и желательно прилюдно. Но сегодня всё было иначе. Может, и правда налаживается? Может, Раиса Павловна наконец решила, что внук — это не инструмент для воспитания невестки, а просто маленький родной человек? С этой мыслью Лена и вышла из дома. На улице было по-осеннему зябко, ветер забирался под воротник куртки, и она пожалела, что не надела шарф. Но возвращаться не стала — магазин в двух шагах, обернётся быстро. В супермаркете Лена задержалась чуть дольше, чем планировала. Всё никак не могла выбрать молоко — Антошка в последнее время привередничал, пил только определённой марки. Потом вспомнила, что дома закончилось печенье, а сын его обожал. Потом увидела акцию на фрукты. Так незаметно набралась полная корзина, а потом и два тяжёлых пакета. Она возвращалась к дому, когда начало моросить. Мелкий холодный дождь застучал по капюшону, по пакетам, по асфальту. Лена ускорила шаг, мысленно ругая себя за то, что не взяла машину. В голове крутились планы на вечер: искупать Антошку, приготовить ужин, проверить, как муж закончил с клиентом в автосервисе. Павел последние дни работал без выходных, и она надеялась, что сегодня он вернётся пораньше. Подъездная дверь поддалась с трудом — домофон барахлил уже вторую неделю. Внутри было темновато, пахло сыростью и кошачьей мочой. Лампочка на первом этаже опять перегорела, и Лена привычно нащупала перила. Она поднималась медленно — пакеты оттягивали руки — и вдруг услышала звук. То ли всхлип, то ли шёпот. Она замерла на площадке между первым и вторым этажом. Прислушалась. Звук повторился — теперь уже яснее: кто-то тихо плакал, стараясь сдерживаться, но у него не получалось. Детский плач. Ледяная рука сжала сердце. Лена бросилась вверх, перепрыгивая через ступеньки. Пакеты били по ногам, но она не замечала. На площадке между вторым и третьим этажом, прижавшись спиной к холодной бетонной стене, сидел Антошка. Её шестилетний сын. Он был в одной тонкой футболке и домашних штанах. Без обуви — только носки, которые уже промокли от холодного пола. Мальчик обхватил колени руками и дрожал всем телом. По его щекам текли слёзы, но он не выл, не кричал, а только тихо икал, будто боялся шуметь. Пакеты с грохотом упали на ступеньки. Бутылка молока выкатилась и застучала по бетону вниз, но Лена даже не взглянула на неё. Она упала на колени перед сыном. — Антошка! Родной мой, ты что здесь делаешь?! Ты почему на бетоне?! Без куртки! Она схватила его за плечи, заглянула в лицо. Губы у мальчика посинели, нос распух от слёз. Глаза — красные, испуганные. Он смотрел на...читать продолжение