— Мамочка, не надо, пожалуйста! — Вера лежала на полу, подогнув ноги и закрыв голову ру...
— Мамочка, не надо, пожалуйста! — Вера лежала на полу, подогнув ноги и закрыв голову руками, пока мать хлестала её отцовским ремнём с пряжкой. — Я больше не буду! Пожалуйста! Но маму было не остановить, Вера знала. В моменты ярости у мамы становился безумный взгляд, рот перекашивало и, казалось, она совсем не понимает, что творит. Оставалось только терпеть, не пытаться сбежать, чтобы не раздражать ещё больше, и прикрывать лицо, чтобы потом не получить еще и за то, что в школе сделают замечание. Спину жгло от тяжелой пряжки — единственное отцовское наследство служило маме верой и правдой. Ремень со свистом рассекал воздух, предвещая новую боль, а слезы стекали на пол, размазываясь по полусгнившим доскам. — Только попробуй! Ещё хоть раз! — в перерывах между ударами кричала мама. Следующим взмахом она попала по собственной ладони и выронила ремень. Вера тихонько скульнула — наказание закончено, теперь подождать, пока мама уйдет на кухню, и уползти в свою комнату, забраться на кровать и постараться не шуметь до утра. Вера не понимала, что делает не так. Мама каждый раз находила повод для наказания. Двойка по русскому, плохо вымытый пол, не тот купленный хлеб — даже если она сама просила взять именно такой, но пока Вера ходила в магазин, она уже передумала. Казалось, причина не имела значения, важным было только наказание. Когда мама только кричала на неё, это был хороший день. Крики можно было вынести, хоть мать и называла её уродкой, толстухой, тупицей и безруким наказанием. Вера с этим свыклась. Она считала, что так и есть — если бы не она, отец бы не ушел от мамы, или мама смогла бы снова выйти замуж, смогла бы красиво одеваться, уехать куда-нибудь, жить своей жизнью, когда ей не мешает лишний рот. Вера очень старалась не напрягать мать, с шести лет вся уборка и дела по дому были на ней, пусть она и справлялась неважно, за что получала, но маме не приходилось больше за ней следить. Не нужно было думать, чем кормить Веру, она могла уходить гулять по ночам, могла приводить мужчин. Вера молчала, закрывала уши и пряталась под одеялом, чтобы не слышать мамины стоны в чужих руках. Когда появилась возможность, Вера устроилась на подработку и все деньги честно отдавала матери, считая, что обязана вернуть все, что мама на нее потратила. — Молодость мою и жизнь ты не вернешь! — кричала мама, забирая деньги. — Всё из-за тебя, всё! Вера не знала, что это за "всё", а спрашивать боялась. Как-то она спросила, зачем мама её родила, на что получила ответ: — Потому что ты мой ребёнок. Вера долго размышляла над этим, и решила, что это означает, что мама её любит. Ведь своих детей мамы любят? Во всех книжках так написано. И у детей в школе, Вера видела, мамы их любят. Может, её мама просто не умеет любить как другие? Она как-то попробовала приластиться к маме, обнять, думала, научит её любви, но мама отшвырнула её, с яростью прошипела чтобы она больше никогда не смела к ней прикасаться. И Вера не стала.