ХОЛОД РЕБЁНКА - ЭТО ОТВЕТ
ХОЛОД РЕБЁНКА - ЭТО ОТВЕТ Ребёнку чрезвычайно трудно перестать любить своего родителя. Он может бояться шагов в коридоре и всё равно ждать, когда мама зайдёт пожелать спокойной ночи. Вздрагивать от отцовского голоса и бежать показывать ему свою пятёрку. Взрослому со стороны хочется спросить: зачем ты снова подходишь, тебя же опять обидят? Но ребёнок подходит к человеку, от которого зависит его жизнь и от которого он всё ещё ждёт защиты. В этом и заключается страшное противоречие привязанности: тот, кто причиняет боль, одновременно остаётся тем, у кого ребёнок ищет утешения. Он не может заменить семью, снять квартиру, выбрать себе другую мать. Ему нужно оставаться рядом. Поэтому страх и стремление к близости могут существовать одновременно: ребёнок плачет из-за мамы и зовёт маму, чтобы она его успокоила. Нередко ребёнок скорее перестанет любить себя, чем родителя. Решит, что он плохой, противный, недостаточно послушный. Обвинение себя оставляет ему надежду: если причина во мне, я могу исправиться, и тогда меня перестанут бить, начнут замечать, снова возьмут на руки. Признать, что опасность исходит от взрослого, от которого полностью зависишь, гораздо страшнее. Самообвинение, стыд и ощущение собственной испорченности часто сопровождают детский опыт жестокого обращения. Он будет пытаться до последнего, пока остаётся надежда получить тепло. Подбирать слова, приносить хорошие оценки, прятать слёзы. Даже редкая ласка может стать причиной попробовать снова: сегодня мама погладила по голове, значит, добрая мама всё-таки существует. Нужно только понять, как больше никогда не вызывать другую. Именно поэтому особенно страшно видеть, сколько взрослые делают для того, чтобы ребёнок перестал к ним тянуться. Здесь мы говорим о жестоком обращении, которое повторяется и становится устройством семейной жизни. Сначала вслушайтесь в слова: - «Лучше бы я тебя не рожала». - «Ты мне всю жизнь испортил». - «За что мне такое наказание?» - «Кому ты вообще нужен, кроме меня?» - «Закрой рот. Твоего мнения никто не спрашивал». - «Будешь реветь - получишь ещё». - «Ты сам меня довёл». - «С таким характером тебя никто не полюбит». Ребёнок слышит, что само его существование стало чьей-то ошибкой. Что боль он заслужил. Что даже за руку взрослого, которая его ударила, отвечать должен он. А теперь назовём действия, которые до сих пор прячут за словом «воспитание»: - Бьют и избивают. Дают подзатыльники, дёргают за волосы, толкают, замахиваются, чтобы заставить замолчать. - Пытают: заставляют стоять коленями на болтах, шурупах, гайках, причиняют боль за непослушание. - Морят голодом, лишают еды в наказание, отказывают в необходимой заботе. - Кричат в лицо, оскорбляют, высмеивают плач, унижают при других. - Запирают, угрожают выгнать, бросить, отдать чужим людям. - Наказывают молчанием: перестают отвечать, смотреть, замечать, пока ребёнок ходит следом и выпрашивает прощение. - Используют признания против него: рассказывают другим доверенный секрет, а потом смеются над тем, что он больше ничего не рассказывает. Повторяющееся отвержение, запугивание и унижение относятся к эмоциональному насилию. Отсутствие синяков не делает такое обращение безопасным. После этого ребёнок может стать скрытным. Он уже знает, чем заканчивается откровенность. Может перестать плакать при родителях, потому что плач только продлевал издевательство. Может научиться отвечать бесцветным голосом, не показывать радость, ничего не просить. Подавление чувств и эмоциональное отстранение бывают способами приспособиться к постоянной угрозе. И вот тогда родители вдруг вспоминают: «Ты же был таким ласковым. Что с тобой случилось?» Был. Тянул руки. Прижимался. Ждал у двери. После побоев ещё мог просить прощения у того, кто его бил. Это нужно было очень-очень сильно постараться, чтобы рядом с Вами он научился обходиться без просьб, прикосновений и надежды быть услышанным. В семье, где насилие отрицают, вопрос «Что с тобой случилось?» становится продолжением прежнего обращения. Родитель вычёркивает собств