При этом в образование и науку вкладывался так, как положено левым. Федеральных универс...
При этом в образование и науку вкладывался так, как положено левым. Федеральных университетов при нём стало почти вдвое больше, в том числе в глубинке и на негритянском северо-востоке, где высшего образования не было вообще. Расходы на науку выросли до 1,2% ВВП - это больше, чем в России с её 0,9%, о чём я уже писал. При его партнёрше Дилме сто тысяч студентов отправили учиться за границу по госпрограмме. Все это подкрепляет рост передовых отраслей: Embrapa, государственный агроинститут, сделала из бразильской саванны главную соевую плантацию мира, Petrobras освоила глубоководную добычу на шельфе, Embraer делает пассажирские самолёты, которые летают по всему миру, моторы на этаноле стоят во всех новых машинах, которые производятся в Бразилии с большой степенью локализации. Бразилия сейчас это серьёзная страна с динамично растущими новыми отраслями, что для Латинской Америки с её сырьевыми обычаями редкость. Почему так? Есть мнение, что это потому что Лула - глава заводского профсоюза, а не красный партизан или преподаватель университета. Профсоюзник торгуется с хозяином, но ему нужно, чтоб завод работал. Партия трудящихся Лулы выросла из забастовок металлургов Сан-Паулу конца 70-х, а вот чилийские, колумбийские и прочие левые как раз из партизанщины и университетских кафедр. И в результате они оторваны от экономической реальности и связаны с преступностью. Ну ещё Бразилия страна большая, с собственной промышленностью, с автопромом и Embraer, есть кому объяснить президенту, что будет, если печатать деньги. Проигрывает он по другим причинам: восемьдесят лет, усталость от одного и того же лица с 2002 года, преступность, которая всё-таки в Бразилии значительная и у левых на нее нет ответа, многочисленные скандалы и общая правая волна по континенту. Если 25-го Лула уйдёт, это будет редкий для Латинской Америки случай, когда левые сдают страну с работающей экономикой). (часть 3/3)