-Потому что раньше у Грома был Шмель, - зло усмехнулась Женя, вспоминая слова капитана,...
-Потому что раньше у Грома был Шмель, - зло усмехнулась Женя, вспоминая слова капитана, - но он из синей ямы не смог выползти. А я на Шмеля не тяну. Максимум - на пчелу. -Ехидничаешь? Тебе не нравится твой позывной? Присаживайся, кстати. -Куда? -Да куда хочешь. Можешь на диван. Если неудобно, вон – в кресло. Так что там с позывным? Он тебе не нравился? -Ну почему?... – Женя, опустившись на другой край дивана, задумалась, - сначала, конечно, было как то... неприятно что-ли... Или неуютно... Мне казалось, что Гром надо мной издевается, и делает всё, для того, чтобы я ушла из команды. Поэтому и позывной такой придумал... -А потом? -А потом мне даже нравиться стало. Я даже иногда ассоциировала себя с этой самой Жужей. Представляла, как я летаю, жужжу крылышками, перебираю лапками. А когда меня парни звали Жужелица, или Жужок, то воспринимала это, как вариации имени. Ну как от Жени - Жека, Женёк... -Я понял, - кивнул парень, - Ты сразу влилась в команду? -Нет, - усмехнулась Женя, углубляясь в свою память, - Гром встретил меня в штыки... Женя рассказывала всё с самого начала. Вспоминала те эмоции, которые она испытывала. Слова Грома, тихую, почти невидимую, но ясно ощущающуюся поддержку команды, как она не спала ночами, обучаясь у Анатолия Павловича. -Анатолий Павлович - отличный специалист, - кивнул парень. -Откуда ты знаешь? - Женя вопросительно посмотрела на психотерапевта. -А я, Женёк, с ним в первую кампанию познакомился. У меня ведь, кроме этого образования, ещё и фельдшерское. Я срочку в первую служил. Насмотрелся, как парни ломаются, и решил, что должен им помочь жить... У меня, конечно, свои методы... Своеобразные и не всем понятные. Но я видел войну, и знаю, как это может быть. Это военная травма. Как ни крути. Раньше в нашей стране было не принято помогать тем, кто воевал. А психологических проблем у них - два вагона и тележка. Парни ломаются. Представляю, как сложно тебе. Это очень страшно, когда у тебя на глазах... Женя расплакалась. Она плакала, и никак не могла успокоиться. С рыданиями и всхлипываниями. Парень молча протянул ей стакан с водой. Он и не думал успокаивать Женю. Не говорил ни слова. Просто молчал. А Женя рыдала, и говорила, говорила... О том, как это страшно. О несправедливости. О гибели друзей. О Бендере. Наконец, Женя выдохлась. Теперь она поняла, что значит, быть, как выжатый лимон. -Дай ещё попить, - попросила она чуть хриплым голосом. -Легче стало? - спросил Саня.