2 — 22 июня 2026 г. в 05:28:12.159
2 — Ты бы лучше про мать свою рассказал. Как она там? — Как-как? Под капельницей лежит. Молиться сказали, — ответил Иван, снимая пальто, — значит, будем молиться. Сейчас и начнём. — Плохи дела, значит… — подала голос тёща, не отрывая взгляд от окна, а потом воскликнула: — Идут вон твои! Вовка-то с Илонкой едва ли не поссорились: туда-то под ручку шли, а сейчас порознь идут. Свадьбы-то, похоже, судя по всему, не бывать. Да и кака́ свадьба-то, ежели в любой момент сватья-то преста́виться может. — Тёща, не нагнетай обстановку, — рявкнул на неё Иван. — А ты на меня, зятёк, голос-то не повышай, а то запущу вот э́нтой табуреткой, потом будешь знать, — предупредила она. — Ишь моду взял, я ж постарше тебя буду. — Ладно, договорились. Только ты уж при отце-то про Берёзовую рощу тему-то не развивай, — попросил Иван. — А уж э́нто я тебе не обещаю, зятёк, — честно сказала тёща, выглядывая в окно. —Ты мне лучше вот что скажи — у матери смёртное-то припасено или нет? — Да какая разница? — Как э́нто какая? — тёща всплеснула руками и вытаращила глаза на него. — Вот чудак-человек, а случится чё, потом ведь не будешь знать, куда бежать и где чё искать. У меня так уж давным-давно всё припасено, и даже карточка, эмалированная для тумбы, — похвалилась она. — Ты серьёзно, мам? — переспросила её Татьяна. — А то нет… Конечно, серьёзно, в се́нках*, в комоде, в нижних ящиках всё лежит: там и плюш сиреневый, и одёжа, и платки носовые и головные, полоте́нец льняных восемнадцать метров, носков мужских пар двадцать, простых чулков столько же. Обувку вот только ещё не взяла, надо будет с получки купить, а то мало ли, запас карман не тяготит — ни есть ни пить не просит. На Ивана напал смех, и он проронил: — Купить купила, а если из моды выйдет? — Чё? — переспросила она и взглянула на него настороженно, почуяв подвох. — Из моды, говорю, выйдет, и куда ты со своими припасами? — Не мели языком-то, на э́нто мода не меня́тся. — Ну, я ж так, на всякий случай поинтересовался, а то купишь тапочки белые на низком каблуке, а мода на высокий будет. И чего тогда? Будешь к нам потом во сне приходить и модные тапки с нас справлять, что ли? — Ну, тут ты прав, может, и буду. Ты мне при жизни надоел, так я тебя потом донимать начну, отыграюсь за всё. — Ну, тёща, не думал я, что ты у меня такая злопамятная, — засмеялся Иван, — так что живи вечно! Поняла? — Ну уж э́нто не обещаю, как Бог даст… Но если уж чего и правда просить буду, так вы в домови́ну к кому-нибудь подложите переда́чку-то для меня, мне её там в руки и вруча́т. — дала наказ тёща. А потом сообщила: — Вон, встречай, ворота открыли, в ограду уже зашли. Щас все молиться будем, вот-те и юбилей. Что только за напасть такая? В том году мне свой юбилей спра́вить** не пришлось, а теперь вот и сва́тьин не получилось. Ладно хоть икры красной вдоволь наелась. — Тише ты, мам, — попросила Татьяна, — а то подумают, что мы сроду красной икры не еда́ли. — А то мы её как будто ка́жный Божий день едим, по нам-то не видно, ли чё ль? В сенях скрипнула дверь, послышался звук шагов. В дом вошёл Николай и молча стал раздеваться, а за ним Алла и Володя с невестой. — Вовка, — обратился Николай к сыну, — залезь на чердак за иконой, пока гостей нет, помолимся за мать твою Валентину. — А гостей-то и не будет, сват, — объявила Галина. — Они уж приходили, а я им всем всё, как есть, сказала, что юбилей отменяется, не до э́нтого теперь, так что не обессудьте. — И братка был Валькин? — Был, что ты, деловой такой, прям весь из себя: костюм новенький, рубашка белёхонька, галстук модню́щий…Поехал в Берёзовую рощу для Вальки место приглядеть, сказал, что к матери е́йной*** её класть некуда, там и так кто на ком лежит, — доложила Галина.