2 — 6 июля 2026 г. в 05:44:46.843
2 Она прикоснулась рукой к его коре́ и погладила. Клён словно очнулся от сна и потянулся спросонья своими ветками в сумеречные небеса. А потом удивлённо спросил: — Привет, это ты?! — Привет, дружище! А кто ещё-то? Конечно, я. — Ага, вижу-у, — сказал он, зевая, и Лена тоже зевнула. — Я тебя разбудила? Извини. — Да я так, прикорнул маленько. Люди снуют туда-сюда, мельтешат перед глазами, а меня от них в сон клонит. — Понимаю. — Как ты? — Да не очень, если честно. Домой надо идти, а идти не хочется. Сегодня мама меня выставила в неприглядном свете перед моей подружкой. Думала, не переживу, а нет — вроде пережила. Осадок только остался небольшой, что Лена сразу маме моей поверила, а не мне. — Но потом же всё выяснилось, да? — Потом да — мне повезло. Но если бы начальница мамы нам с Леной на глаза не попалась, то тогда я даже и не представляю, чтобы со мной было. Она бы мне верить перестала, и я бы её потеряла, как подругу. Кто захочет дружить с врушей? — Но ты же не вруша. — Это как сказать… Мне пришлось сегодня соврать начальнице, чтобы на маме это не сказалось. Всё так сложно: не хочешь врать, а приходится. — Ты думаешь, что твоя ложь во спасение? — клён ждал ответ, его ветки чуть-чуть трепетали, непонятно от чего больше: то ли от ветра, то ли от волнения за девочку. — Надеюсь на это, — ответила Лена, уже теряя надежду. — Зря надеешься: ложь — всегда ложь, добра она твоей маме не принесёт и тебе тоже. Люди вывод делать должны из своих ошибок. А какой вывод твоя мама теперь сделает? А вывод будет такой: с рук сошло — можно продолжать и дальше так вести себя. — А ведь ты прав… — Лена глубоко вздохнула. — Когда же я-то поумнею? — Да ты уже поумнела, не такая уж ты и глупая. Не наговаривай сама на себя, а лучше себя хвали. — Так девочка же скромной должна быть, — это же некрасиво саму себя хвалить. — Запомни: когда хвалить некому — хвали себя, иначе тебя сломают. — Да кому меня ломать-то? — Это только так кажется, что некому, а на самом деле желающих предостаточно. Стоит тебе в чём-то выделиться и стать не такой, как все, так сразу и завистники появляются. Вспомни Ирину-Марину. — Она же исправилась. — Я бы так не сказал. Завидует она тебе, хоть в этом и никогда не признается. Поэтому держись от неё подальше, близко к своей душе не подпускай. — А чему мне завидовать-то? — Причину для зависти всегда найти можно, если постараться. Свет твоей души притягивает тьму её души, как мотылька огонёк. Добро и зло — это две половинки одного целого. Добра без зла не бывает, как и зла без добра, — пояснил клён. Лена услышала, как он снова зевнул, и тоже зевнула следом. — Пошла я, пожалуй. Хочешь не хочешь, а домой возвращаться всё равно придётся. Да и ты засыпаешь на ходу. — Не на ходу, а стоя, — поправил её клён. — Тебя дома ждёт сюрприз, так что иди, не бойся! — А ты откуда знаешь? — Чувствую… Пока-пока, — ветка у клёна с чуть проклюнувшими листочками дрогнула, прощаясь. — Пока! Сладких снов тебе! — Тебе тоже. После общения с клёном груз обиды на маму уже был не так тяжёл. Она подошла к перекрёстку, огляделась по сторонам и перешла дорогу. Прошла мимо общежития, в окнах которого горел свет и были слышны голоса людей: кто-то громко смеялся, а кто-то кричал, предъявляя претензии за испачканный пол в коридоре: — Сложно, что ли, подошву об тряпку лишний раз протереть? Всю грязь с улицы сюда принёс… — Да не ворчи, Петровна, не всю, оставил ещё на завтра. Я ж не жадный. — Эх ты, дуралей! Достанется же кому-нибудь такой подарочек… — А хочешь тебя, Петровна, замуж возьму? — А если соглашусь? — Соглашайся, осчастливлю! — Так, когда ж в Загс идём? — Да хоть завтра… Лена шла и удивлялась: «Чудно! Только что ругались и тут же жениться надумали…». Она поднялась на горку. Подошла к своему дому. На лавочке у подъезда сидела Оливия Никитична и как будто ждала её.