2 — 5 августа 2026 г. в 05:38:10.643
2 — Не-а, пап, я на Ясе женюсь! — уверенно заявил Тёмка. — Ну, если повезёт, то, конечно, женишься, — сказал отец, выглядывая в окно. — Только вот, сын, жизнь-то всяко повернуть может. Она иногда такие кренделя вертит, что диву даёшься: сводит и разводит людей буквально за несколько секунд. Сделал шаг не туда — и считай, что хана́, вся жизнь насмарку. — И что тогда? — насторожился Тёмка, опасаясь потерять Ясеньку. — А тогда вот так же, как я, будешь выглядывать в кухонное окно и смотреть, что твоя благоверная вытворяет. Вон, как уселась в коляску, так и сидит. Уж зад весь отсидела, но свою линию гнёт и не сдаётся. Упёртая какая, а? Сыновья тоже взглянули на мать и оба удивлённо проговорили: — Ага-а… — Вот те и ага… — Иван в раздумьях покачал головой. — Что делать-то дальше будем? Ещё, что ли, подождём? — Подождём, пап, — ответил Пашка. — Главное ей не поддаваться. Может, ей стыдно станет, что она так себя ведёт. — Да её ж тоже можно понять. Она мечтала о мотоцикле ещё сильнее меня. Сама его выбила. Сама деньги нашла. Купила. Хочется ей в коляске прокатиться. Вот и сидит, выжидает. — Тогда прокати её, пап! А мы с Тёмкой подождём до следующего раза. Да ведь, брат? — Да-а, похоже, что придётся подождать. Всё равно нам мамка сейчас своё место не уступит. Иван взглянул на часы и обеспокоенно произнёс: — А Ленка-то наша где? — Да она в школе к демонстрации готовится, — ответил Пашка отцу. — А-а! Тогда понятно, — он посмотрел на сыновей, ища поддержки. — Наверное, пойду я выйду. Не стоит мамку нашу лишний раз злить. Сыновья молчали. Кот лежал на подоконнике и сладко зевал. — Даже Тигра ждать мамку притомился, не только я. Пошёл я сдаваться. Чем раньше сдамся, тем быстрее она со мной помирится. Сыновья скептически взглянули на отца, мысленно проговорив: — Ну-ну… Иван вышел из квартиры. Спешно пустился по ступенькам, переживая о том, как встретит его сейчас жена. Морально он уже готов был даже к разводу, но выйдя из подъезда, он потерял страх. Уверенно подошёл к жене. Поклонился до земли и попросил: — Царица моя, не вели казнить, вели миловать. Татьяна аж поперхнулась от неожиданности. Иван посетовал: — Не поверишь, живот так скрутило от тёщиных чебакóв, что думал, с унитáза не слезу. За тебя весь испереживался, Зай. — А чего за меня переживать-то? Как сидела, так и сижу. — Так и я о том же. Заждалась ведь ты меня. А я вот видишь, как время-то провёл. На Татьяну напал смех. Смеялась она заливисто, от души. Её и саму изрядно утомило сидение в коляске. Пятая точка отекла и ноги тоже. Она встала, намереваясь покинуть трон. Иван протянул ей руку, желая помочь. Она её не оттолкнула. — Ну, знать-то простила, — подумал он и расслабился. Татьяна встала на землю. Потрясла одной ногой, а потом другой. — Ноженьки твои сладкие отекли, да, Зая моя? — Иван с сочувствием смотрел на жену. — Отекли — это не то слово! Я думала, к сиденью намертво приклеюсь. Аж зад вспотел от кожзама. — Виноват, Зай! Виноват! Прости, не губи, — Иван опять сделал поклон. Хотел было выпрямился, но поясницу его схватило так, что он взвыл: — А-а!.. Ё-моё!.. — Ваня, любимый мой, что с тобой? — Да поясница, будь она неладна. — Совсем тебе плохо, да? — Совсем... — И чего теперь делать-то, Вань? — Татьяна испуганно смотрела на мужа. — Сейчас отдышусь, может, отпустит, — сказал он, схватившись за поясницу. — Мотоцикл-то ведь никто кроме меня в гараж не поставит. Болит — не болит, а всё равно ехать надо. — Да-да! Конечно, надо. А то мало ли, как бы кто не угнал, потом ищи-свищи. На учёт ещё даже не поставили. — Татьяна заискивающе взглянула ему в глаза и спросила: — Ну как, легче стало? — Чуть-чуть вроде отпускает. — Да хоть бы уж совсем прошло. Что ж ты, Ваня, совсем себя не бережёшь. Сроду мне не кланялся, а тут вот на тебе... Враз да до радикулита дело дошло. — Старею, Тань.