2 — 2 сентября 2026 г. в 05:09:58.755
2 Юра замешкался. Майорова спешно подняла отломанную палку от портрета Ильича, на которой висели остатки от лопнувших воздушных шариков. Щипачёв отряхнул брюки и взял измятый, запачканный портрет. — Эх, Майорова. Предупреждал же тебя, что на генсека нападение будет, а ты бдительность не проявила и Ильича не спасла, — он махнул рукой. — А про шары и вовсе молчу. — Я думала, что ты шутишь, — чуть не плача, сказала Ира. — Индюк тоже думал да в суп попал, — огрызнулся он. А потом взглянул с укором на Петрову и прикрикнул на неё: — Под ноги смотреть надо. Из-за твоего падения сам генсек пострадал. Щипачёв достал из кармана носовой платок, плюнул на него и протёр портрет, надеясь, что он станет чище. Но надежды его не оправдались. — Щипачёв! — гаркнула на него учительница. — Ты зачем это сделал? У него одна бровь ещё шире стала и похожа на обувную щётку. — Чем шире брови, тем мудрее генсек, — заявил Юра классному руководителю. У Августины Давыдовны пропал дар речи. Она, как рыба, выброшенная из воды на берег, хватала ртом воздух. Её муж не на шутку перепугался и умолял: — Тиночка, ты только не волнуйся. Прошу тебя. Не волнуйся. За это сейчас не сажают — не те времена. Увольняйся из школы. Я сто раз тебе об этом говорил и буду говорить. На цветах проживём. Процессия двинулась дальше. Петрова оглянулась на Ширяеву и, показав ей кулак, пристращала: — Ещё раз в моей голове начнёшь говорить — я за себя не отвечаю. Лена Мамкина посоветовала ей: — Ты только никому больше не говори, что в твоей голове кто-то говорит, а то… — А то что? — переспросила её Петрова. — Сама узнаешь, когда ещё кому-нибудь об этом скажешь. Добрикова одёрнула Иру за рукав и предостерегла: — Она права. В психушку попадёшь, лучше помалкивай. Всех, у кого голоса в голове слышатся, туда отправляют. — Ленка ведьма. Как она это делает? — в замешательстве проговорила Петрова и услышала опять в своей голове голос Ширяевой: — Не причиняй зла Иришке и не будешь слышать меня. Я знаю, что ты задумала сделать на уроке химии. Я слышала твои мысли. Петрова не сдержалась и пожаловалась вслух: — Меня Ширяева в моей голове подслушивает. Августина Давыдовна оглянулась на неё и переспросила: — Кто тебя в твоей голове подслушивает? Повтори, пожалуйста. — Ширяева подслушивает. — Да молчи ты, — вполголоса попросила её Добрикова. — Петрова, что с тобой? — взволнованно задала вопрос учительница. — Ты не заболела? — Нет. Я пошутила, — опомнившись, ответила Петрова. — Пошутила? Ты точно пошутила? Это не похоже на шутку, — усомнилась в её словах Августина Давыдовна. — Я неудачно пошутила. — Странно. Это очень странно, — нервничая, учительница потёрла ладони между собой, потом пальцами правой руки схватилась за нос, вытерла его и поправила причёску. Глядя на эту картину, Рябинин с Приходько хихикнули. — И ничего тут смешного нет! — прикрикнула на них Августина Давыдовна. — Петрова шутит. Нам смешно, — оправдываясь, ответил Рябинин. — Да она вообще сегодня странная, — поддержал разговор Щипачёв. — Под ноги не смотрит. На меня рухнула. Все попадали. Внешность генсека попортилась из-за неё, и я без шаров остался. — Возьми мои, — Майорова протянула ему воздушные шарики. — Спасибо! Не надо, — отказался Юра. — Ирина-Марина, скажи мне: ты хорошо себя чувствуешь? — задала вопрос учительница, опасаясь за её самочувствие. — Ширяева перестала тебя подслушивать в твоей голове? — Перестала… — проговорилась Петрова. — Я же говорю, что она сегодня того, — покрутил пальцем у виска Щипачёв и дал Петровой совет: — Включай мозги. Пригодятся. — А их у неё и нет! — заявил с усмешкой Рябинин. — Прекратите балаган! — рявкнула на них Августина Давыдовна.