2 — 10 сентября 2026 г. в 02:02:44.914
2 — А кто вас в рай-то возьмёт? — Так я же партийная! — Татьяна стукнула себя в грудь. — Тем более. — Матрёну Ивановну утомил диалог с хабалистой посетительницей, и она с досадой в голосе, проговорила: — Дочь вашу с того света вернули, а вы тут стоите и лицо пудрите вместо того, чтобы поинтересоваться о её состоянии. — Так я бы поинтересовалась, так вы же мне слово не даёте сказать! — в глазах Ширяевой появились слёзы. — Да вам и сказать-то нечего, так языком балакаешь, строя из себя интеллигенцию. — Ваня, ты слышал? — Татьяна смотрела на мужа, ища поддержки. Он молча кивнул. — В свидетели пойдёшь. Мы её за язык притянем. Она отсюда как пробка из бутылки вылетит. Не на тех нарвалась! — Нашли чем напугать, — хмыкнула санитарка. — Думаете, на моё место желающих много? — А чё… — Татьяна начала было говорить, но вспомнила про своё образование и тут же исправилась: — А что нам-то об этом думать? Пусть об этом думает заведующая больницей. — Она решила блеснуть эрудицией и продолжила: — Станиславский как-то сказал: «Культура в театре начинается с вешалки!», а я добавлю: культура в больнице с обслуживающего персонала. Пока жена говорила, Иван снял шапку-ушанку, протёр проступивший пот на лбу тыльной стороной ладони, а потом сказал ей: — Зай, может, хватит? Мы же Ленку пришли навещать. Ты случайно об этом не забыла? — Забудешь тут с такой вот поломойкой… Я ей слово — она мне два. А у меня душа кро-о-вью обливается-а. — А ты помолчи. — Так у меня сил нет молчать, когда родная кровиночка в больнице лежит… — вытирая слёзы, ответила мужу Татьяна. — А по чьей вине она в больницу угодила? — санитарка посмотрела в глаза Ширяевой. — Уж не по твоей ли? Татьяна промолчала, сделав вид, что не услышала, и мысленно произнесла: «Ну, Ленка-а… Выйдет из больницы, я ей устрою… Сама довела меня и теперь меня же позорит…» Санитарка как будто услышала её мысли и посетовала: — Правильно говорят: «Горбатого могила исправит, а упрямого — дубина». Послышались чьи-то шаги. Матрёна Ивановна оглянулась и, увидев дежурного врача, сказала Ширяевым: — Если желание не пропало, можете у Маргариты Николаевны поинтересоваться состоянием вашей дочери. Татьяна тут же заискивающе обратилась к врачу: — Маргариточка Николаевна, можно вас на минуточку? Врач Беляшова подошла к ней и поздоровавшись, спросила: — Что вы хотели? — Здрасте. Да я вот с мужем пришла Ленку навестить. — Какую Ленку? — Да дочка наша, Ленка Ширяева, у вас тут лежит, — протараторила Татьяна. — А-а… Понятно, — правый уголок губ нервно дёрнулся на лице Беляшовой. — Как она? Можно к ней? — Вы, я так понимаю, мама? — уточнила Маргарита Николаевна, разглядывая её. — Да, мама. — Вам нельзя. — Это почему ещё?! — Ей в её состоянии сейчас категорически волноваться нельзя. — Да что же это такое?! — Татьяна развела руки. — Вот те раз, а мы пельменей настряпали с мужем. — Она кивнула на Ивана. — С такой дали сюда притопали, чтобы доченьку нашу навестить… Правда, Вань? — Да-да, — поддакнул Иван. — Ваша дочь, — врач посмотрела на Ширяеву, — от одного упоминания о вас сознание теряет. — Да не может такого быть! — Татьяна не поверила ей. — Я же мать! — Может, ещё как может. На этом всё… — намереваясь уйти, ответила Беляшова. Взглянув на санитарку, попросила: — Матрёна Ивановна, как освободитесь, в пятую палату зайдите, пожалуйста. — Хорошо! — отозвалась санитарка. — Сейчас тут вот домою и зайду. — Ну, а мне-то можно на неё хоть одним глазком взглянуть? — поинтересовался Иван. — Вы, если я правильно поняла, отец? — она внимательно посмотрела на его лицо и насторожилась. — Да! — улыбнулся Иван. — А я вас вспомнил, вы мою маму лечили. С того света её, можно сказать, вернули. Вехоткина Валентина Михайловна — моя мама! Врач, пытаясь вспомнить, молчала. От напряжения на её лбу стали чётче морщины, потом на лице появилась улыбка, и она приветливо произнесла: — Так вот оно что! Так бы сразу и сказали. — Так я сразу-то растерялся и не сообразил. Понял, что вас мой внешний вид испугал.