2
2 — Ты плачешь? Что случилось, Ириш? — Не бойся — это слëзы счастья! У нас будет сын Степашка, через девять месяцев. — Она поднесла палец к его губам и предупредила: — Но об этом чур никому! — Ты серьёзно?! — Да! Мне сон приснился. А потом я с луной говорила и увидела свечение в своём животе. Вот тут, — она взяла его руку и положила к себе на живот. — Сынок разговаривал со мной. Наш Николашка теперь будет Степашкой. Он станет братом сам себе! Юра молчал. У него не было слов. От счастья у него не слушался язык. Он даже испугался, что теперь совсем не сможет говорить никогда, и гладил Иру по животу, чувствуя, что в нём зародилась новая жизнь. И эта жизнь станет продолжением его и его рода. — Ты не рад? — спросила Ира мужа. — Почему ты молчишь? Не молчи, Юр! С трудом он смог ответить: — Рад. — Надюшка-то ещё маленькая совсем. Как же я справлюсь с погодками одна? — Погодки — не двойняшки. Справимся. Тёща поможет. — Нет. Только не она. Я не подпущу её ни к себе, ни к своим детям. Она отказалась от меня. Что это за мать такая? — Другой-то у тебя нет. — И такую не надо. — Ириш, давай спать. Завтра поговорим. — Да я не могу спать. Как ты не понимаешь? У меня будет малыш. Я уже чувствую, как он присосался ко мне изнутри, как малюсенькая пиявочка, и начинает расти. — Ты правда это чувствуешь? — Да! Малыш пульсирует во мне. — Да не может этого быть! Чему там пульсировать-то? — Как это чему? Во мне родилась маленькая Вселенная, я увидела её свет. Это чудо! Мне кажется, что меня уже подташнивать начинает. Я беременна, Юр! — Поздравляю! Только бы это было правдой, — он верил и не верил одновременно. — Ты опять мне не веришь? Понимаю тебя, в это сложно поверить. Я бы, и сама не поверила, если бы это со мной не произошло! А Степан Юрьевич Бойко — звучит! Правда? — воскликнула она. Её лицо под светом луны было ещё прекраснее. Слезинки на длинных ресницах искрились, как росинки на траве. Муж смотрел на неё и не мог налюбоваться. — Так звучит или нет? — переспросила она улыбаясь. — Ещё как звучит! Ты только береги его, Ириш! — Ещё бы. Николашка к нам вернётся и будет Степашкой. Я даже представить не могла, что такое возможно, — произнесла она вслух, а потом подумала: «Сама его погубила и сама его воскрешу… Чудеса, да и только!» Она на пальцах посчитала, когда родится сын: — Июнь, июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь, январь, февраль. В конце февраля или в начале марта. — Ого! Вот будет мне подарок к Двадцать третьему февраля или тебе к Восьмому марта. — Точно! — К Олимпиаде уже большеньким будет. Так бы его Мишкой назвать в честь символа Олимпиады. — Нет, — категорично заявила Ира, — Николашка сказал, что родится Степашка — значит, так тому и быть. — Договорились: Степашка, так Степашка. — Всегда бы ты был таким сговорчивым, — мечтательно проговорила она. И он ей пообещал: — Постараюсь. Надюшка проснулась и стала капризничать. Ира собралась встать, но Юра ей не дал. — Я сам справлюсь. Спи, Ириш. Спи. Ира закрыла глаза и попыталась представить своего будущего малыша. Она гладила свой живот и мысленно разговаривала с ним: «Мы ждём тебя и уже любим! Степашка-Николашка родной мой малыш. Одуванчик мой. Счастье моё». Во сне она баюкала младенца с белыми пушистыми волосиками и крохотной родинкой на правом виске. От него пахло грудным молоком. © 08. 10. 2022 Елена Халдина, фото автора Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны. Продолжение следует