2
2 Илона заметила это и тут же её спросила: — А вы, я смотрю, не рады? Валентина опешила от её вопроса и вытаращила глаза. Минуту она не могла вымолвить ни слова, а потом ответила: — Рада. Как не рада? Но была бы ещё больше рада, если бы он играть в футбол начал месяца через три после свадьбы. — Вы меня пристыдить, что ли, хотите? Так честнее будет, если с вашего сына это начнёте, а не с меня. Я же не сама себе брюхо сделала? Слова невесты смутили Валентину, и она решила промолчать. Владимир поддержал свою будущую супругу: — И правда, мам, к чему ты это сказала? Малыш уже есть, и мы его ждём. Мать развела руками и, оправдываясь, ответила: — Так Илона меня спросила, вот я ей и сказала. — Ну уж надо было сдержаться, Валентина, — посоветовал ей супруг. — Мы же тоже с тобой не ангелы, чтобы судить молодёжь. Валентина не проронила больше ни слова. Она схватилась за сердце, достала из кармана халата нитроглицерин, положила его под язык и молча ушла в другую комнату. Николай испугался и пошёл за ней. До Илоны и Владимира донеслись его слова: — Тебе плохо, Валюш? Ну не молчи. Я же вижу, что тебе плохо. Может, скорую вызвать? Так я к соседям сбегаю. — Не надо. Может, ещё обойдётся. — А если не обойдётся? — Значит, так тому и быть… — Ты прости меня, а? Погорячился я. Прости, Валюш… — Да простила. Простила. Уже простила. *** …Татьяна с Иваном подъехали на мотоцикле к дому её матери. Мать тут же выглянула в окно и помахала им рукой. Иван, увидев её, смеясь, сказал супруге: — Тёща-то уже на стрёме стоит! — Ой, у меня аж сердце уже зашлось, — посетовала Татьяна ему, снимая мотоциклетный шлем. — Представляю, что сейчас с мамой будет, когда она узнает, что твои её на свадьбу даже не пригласили. — А ты молчи, не говори. — Так она же всё равно узнает, как не говорить-то? Потом вовсе скандал нам закатит такой, что мало не покажется. Уж лучше сразу рассказать всё, как есть. Открыв створку, тёща спросила: — Здрасте! Откель э́нто вы? Татьяна, вылезая из коляски мотоцикла, ответила: — Ой, мам, лучше и не спрашивай. — Случилось, ли чё ль, чё? — всполошилась Галина, заподозрив недоброе. — Случилось. Даже и не знаю, как тебе сказать. — Помер, ли чё ли, кто? Неужто сватья? — предположила она. — Типун тебе на язык, тёща, — отозвался зять и сплюнул через левое плечо: — Тьфу-тьфу-тьфу-у… — Значит, сватья жива, слава Богу, — Галина перекрестилась левой рукой. — Тогда кто помер-то? Сват, ли чё ли? — Тьфу-тьфу-тьфу… Мам, да все живы, — сказала Татьяна, и добавила, — пока что живы. — Пока-а? — переспросила Галина. — В больницу, ли чё ли, кто угодил? — Ещё нет, но может, — ответила ей дочь. — Свят-свят-свят. Пресвятая Богородица, спаси и сохрани! — перекрестилась ещё раз мать. Ивану стало жаль тёщу, и он прикрикнул на жену: — Да расскажи уж ты ей, пока она тут не крякнула, ожидая от тебя известий. — Так её ж подготовить для начала надо! Ну как ты это не понимаешь? Галина села на табуретку и приготовилась к худшему. Татьяна спешно решила её успокоить: — Ты посиди, мам, пока. Я сейчас к тебе приду и расскажу всё, как есть. Ничего от тебя не скрою. Ты, главное, не волнуйся, побереги себя. — У меня ворота закрыты, — испуганно проговорила Галина, — а у меня ноги как ватные. Встану, да упаси Бог, ещё упаду. — Тогда маленько отдышись, и я всё тебе расскажу. — Да говори уже! — взмолилась мать. — Сил моих нет больше ждать. — Ладно, мам, ладно, — кивнула Татьяна. — Ты только не волнуйся, пожалуйста. Иван решил сам поставить тёщу в известность: — Тёща, да ты не переживай! У нас Вовка жениться надумал. Нас на свадьбу позвали, а тебя нет. Говорят, что свадьба у них будет молодёжная. Представляешь? — И чё дальше-то? — переспросила тёща.