2
2 Татьяна надула губы и до конца рабочего дня сидела молча. Мысленно она для себя решила: «Уходить надо отсюда. Давно хотела в отдел перейти. Видать, время подошло. А то трещат языками не пойми что…Уж столько лет прошло, а они всё ещё помнят про мой роман с Митиным. Будь они неладны…Ну что за люди? Что за люди? Так и норовят под кожу залезть…» …Домой с работы Татьяна летела. Обида на коллег потихоньку сошла на нет. Ей не терпелось показать дочке покупку. Она представляла, как та обрадуется, и на лице у неё появится улыбка. Улыбка, которая так ей напоминала Митина и которая раньше её раздражала. Но сегодня что-то изменилось. А вот что — она не могла понять. Воспоминания о Петре Васильевиче навалились на Татьяну, и она не могла от них избавиться. «А ведь я любила его, да только по молодости этого не понимала. Стыдилась его. Был бы помоложе, так и замуж бы выскочила, не раздумывая, а он мне в отцы годился. А уж как он меня любил! Даже с женой готов был развестись…» — в раздумьях Татьяна смахнула выкатившуюся слезу. Незаметно для себя она подошла к дому матери. Мельком взглянула в окно и, увидев её, помахала рукой, и мать тоже ей махнула в ответ. «В сад надо ехать. Работы невпроворот, а Ванька что-то меня не встретил. Опять совещание у него, что ли? Сколько можно совещаться?» — ругала она мужа, подходя к дому. Во дворе на детской площадке Тёмка качал на качелях Ясеньку с Прошкой. Татьяна краем глаза взглянула на них и спешно поднялась на крыльцо, а потом вошла в подъезд. Запыхавшись, забралась на третий этаж и позвонила в дверь своей квартиры. Звонок прокуковал пять раз, а потом Татьяна услышала голос дочки: — Кто там? — Да я, открывай скорей! Кто ещё-то? Лена впустила мать. Она сходу объявила: — Смотри, какую красоту я тебе взяла! Татьяна развернула бумажный свёрток, и у Лены от удивления округлились глаза. — Это мне?! — Тебе, тебе! Кому ещё-то?! — Спасибо, мам! — улыбнулась Лена, всё ещё не веря в своё счастье. Татьяна, любуясь, смотрела на неё, и в голове промелькнула мысль: — Ну надо же, а? Митина нет, а улыбка его живёт на её лице! И правильно: от красивых мужиков детей-то надо рожать! А не от кого попало… Пашка подошёл ближе и пробурчал: — Опять всё ей да ей. — Придёт время, и тебе куплю, — пообещала ему мать. — Да когда оно придёт-то? — Скоро. Совсем скоро. В эти выходные поедем с отцом картошку копать. Накопаем и в городе продадим. Сейчас картошка-то молодая в цене! Надо успевать. — А я с вами поеду? — спросил Пашка и, заискивающе, взглянул в глаза матери. — Нет, конечно, — ответила сыну Татьяна и, успокаивая, погладила его по голове. — Ну вот, я так и знал… — насупился он. — Вы домовничать с Ленкой останетесь. Мы мотоцикл под завязку картошкой набьём. Чем больше увезём, тем больше продадим. Ты ж не маленький, понимать должен, сынок. — Маленький я, — заупрямился сын. — Правда, что ли? — удивилась Татьяна. — А кого же тогда в третий класс перевели, а? — спросила она и взъерошила ему волосы. — Меня, но я всё равно ещё маленький. И Татьяна на это ему сказала: — Для меня ты всегда будешь маленьким, даже тогда, когда вырастешь. — А я? — вдруг задала вопрос Лена. — И ты тоже. И Тёмка, и Прошка, и вы все. Для меня вы всегда будете маленькими. Вы же дети мои. — А я суп сварила! — вспомнила Лена. — Есть будешь, мам? — Буду, конечно. В обед по магазинам за тканью пробегала, и толком поесть не успела. Но зато обещание выполнила! — Не бережёшь ты себя, мам. — Так для вас стараюсь, — улыбнулась Татьяна и обняла детей. Пояснение: изуро́чишь* — сглазишь © 05. 11. 2022 Елена Халдина, фото автора Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны. Продолжение следует