Год назад я обнимала бабушку. А сегодня пишу это в преддверии коридора затмений.
Год назад я обнимала бабушку. А сегодня пишу это в преддверии коридора затмений. Еще немного личного... Примерно год назад я вернулась в деревню. В свои любимые места, где прошло детство, юность, где я выросла. Мы гуляли с мужем и сыном по тропинкам, которые помнят меня маленькой. А старшие дочери ушли в гости к своей бабушке — моей бывшей свекрови. Бабушка моя смотрела на меня любящими глазами. Сказала, что у меня красивое платье. Мне было так ценно это слышать — не каждый родственник принимает мой переход к длинным платьям, а она приняла. Обняла. И я видела в её глазах боль. Большую, тяжёлую, как осеннее небо. Шесть месяцев до этого она похоронила сына. Моего крестного. Того, кого я последние пять лет вычёркивала из своей жизни осознанно. Потому что он сделал слишком много боли — мне, ей, всем нам. Но до этого я бежала по каждому его зову: отдавала последние деньги, забирала с пьянок, хранила тайны, покупала сигареты и пиво, защищала. Даже когда он упал с четвёртого этажа — я выхаживала его. А потом сказала «стоп». И больше не спасала. И говорить с бабушкой о его смерти я не могла. Как и о смерти её старшей дочери — моей мамы. Только тогда мне было 12. А в прошлом году — 38. Сценарий повторился. Я осознала это только сейчас, когда бабушки уже нет. Она ушла полгода назад. В тот год я была так рада, что могу обнять её. Звала к себе, в Москву, но она не соглашалась — слишком далеко. Я понимала: жизнь уходит из неё. Когда я спросила: «Как ты себя чувствуешь?» — она ответила: «Леночка, дите моё, как я могу себя чувствовать». И за этой фразой стояло всё: она себя не чувствовала. Она доживала. Тогда я не смогла войти в её боль. Моя собственная, моя предвзятость — что по сыну она убивается больше, чем по дочери, — стояли стеной. Я не смогла встретиться с её болью, хотя помогаю сотням женщин проживать смерть и потерю. Любимая моя бабушка, прости меня. Я не смогла принять твою боль и помочь тебе её прожить. Я чувствую вину. И хочу искупить то, что не смогла в прошлом году. Мне тебя очень не хватает. Я жалею, что жила далеко. Хотя сейчас между нами точно нет расстояния. Если бы я знала тогда, что это наша последняя встреча, я бы ничего не смогла изменить. Просто сейчас я скучаю. По тебе, по маме, по крестному, который, несмотря на всю боль, очень любил меня. Сейчас я хочу поехать в ту деревню. Я как будто по крупинкам собираю себя себе... Перед коридором затмений поднимается столько чувств. Я не ищу в этом знаков. Я просто хочу честно сказать: я люблю. Я скучаю. Я прошу прощения у той, кого уже нет. И у той себя, которая тогда, год назад, не смогла обнять чужую боль, потому что свою носила с 12 лет. Если вы сейчас чувствуете тяжесть — возможно, это не «надо срочно исправить». Может, это просто время побыть с тем, что есть. С тишиной. С памятью. С любовью.