Во время недавнего международного перелета я посмотрела фильм «Майкл».
Во время недавнего международного перелета я посмотрела фильм «Майкл». Роль Майкла в нем играет его племянник – и делает это феноменально, передавая все: от уязвимости и душевной ранимости до безупречной пластики, уникального голоса и ауры безусловного гения. «Майкл» стал самым кассовым музыкальным байопиком в истории, еще раз подтвердив, что Майкл Джексон продолжает нас будоражить: кого-то вдохновляет, у кого-то вызывает изумление, но равнодушными оставляет немногих. Мне понадобилось 20 лет практик, чтобы понять, что именно Майкл Джексон творил на сцене. Во время просмотра фильма я увидела это на уровне энергии. Он поднимал свою кундалини и запускал настолько мощный, электрический поток, что кундалини начинала подниматься и у зрительниц. Многие из них не выдерживали накала собственной ци и падали в обморок – настолько мощное поле он создавал на своих концертах. При этом все его, казалось бы, сексуальные движения имели очень мало общего с той пошлостью, которая сегодня творится на сценах. Резкие, проталкивающие движения бедрами направляли прану, ци, сексуальную энергию вверх – к раскрытию сердца. При всей видимой гиперсексуальности его выступлений сам он сохранял удивительную невинность, а за пределами сцены – почти детскую стеснительность и кроткость. Многие его песни были о любви, единении и исцелении. В этом выступлении особенно хорошо видно, как сначала он собирает энергию всего стадиона в единый вихрь, затем разогревает ее, активируя нижние чакры, а на последней песне направляет всю эту общую силу в сердечный центр, раскрывая сердца тысяч людей на стадионе, и миллионов тех, кто позже смотрел выступление в записи. Для меня Майкл – гораздо больше, чем артист мирового масштаба. Он был силой, способной поднять животную энергию и преобразить ее в божественную. А это уже высшая форма искусства, неотделимая от жреческого служения миру. И при всем этом – при его гениальности, мировой любви и славе, огромном состоянии и всех возможных наградах – он был глубоко несчастен. Даже его Божьего дара оказалось недостаточно самого по себе, чтобы исцелить глубочайшие травмы детства и обрести то внутреннее освобождение, которого он так жаждал и для себя, и для всего мира. Пережитое в детстве насилие с каждым годом отравляло его все сильнее, уродуя не только тело, но и само восприятие мира как злого и агрессивного места. Это еще одна иллюстрация к моим предыдущим постам: сколько бы у человека ни было денег и влияния, какой бы внешней красотой или гениальностью он ни обладал, если полученные в детстве травмы не были действительно переплавлены в нектар, а тело не освободилось от накопленных напряжений, этот сценарий будет держать его всю жизнь. До самых последних дней.