Недавно прочла пост Аны Мавричевой о том, с кем она не работает.
Недавно прочла пост Аны Мавричевой о том, с кем она не работает. И вдруг поймала простую мысль: я — тот самый специалист, который относится к её аудитории. Именно по этому мне так комфортно в её поле. У меня два профильных высших образования. Я регулярно хожу на терапию и супервизии. И моя практика больше 20 лет опыта, даёт мне право ставить диагнозы — но я этого не делаю вслепую и не раздаю ярлыки. Я работаю с человеком, а не с набором слов в карточке. И каждый раз опираюсь только на одно: могу я реально помочь этому человеку — или нет. И вот здесь я вспомнила о своём собственном решении. Почти год назад я чётко определила, с кем я больше не хочу и не буду работать. Не потому что «слишком занята». И не потому что считаю кого-то хуже или слабее. А потому что я больше не работаю спасателем. И точно не собираюсь быть мамкой для взрослых людей. Есть один тип запроса, который я больше не беру. Запрос «сделайте со мной что-нибудь». Запрос «скажите, как жить». Запрос «исправьте меня», где человек не хочет ни выбирать, ни менять, ни двигаться. Я больше не работаю с теми, кто приходит за чудом, но боится сделать шаг. Кто просит результата без участия. Кто хочет вернуться в позицию маленькой девочки, в надежде, что я всё решу за неё. Я работаю с другими женщинами. С теми, кто выбирает взрослость. Кто готов быть соавтором своей жизни. Кто устал жить в тревоге и ищет спокойствие, структуру и внутренний вектор. Я не спасаю. Я направляю. Я помогаю увидеть место, где женщина теряет свою силу — и точку, где она её возвращает. Если вы готовы к этому уровню честности, мы сможем сделать многое.