А тем временем несчастные мигранты в Европе настолько устали, что получают годами лишь ...
А тем временем несчастные мигранты в Европе настолько устали, что получают годами лишь социалки и вышли жечь загнивающий Запад, чтобы обложить его джизьей (налогом для неверных). Обратите внимание, что политика бесконтрольной миграции, толерантности и развращения собственного населения привела их к тому, что они стоят на грани полного развала государственности. Франция как будто откатилась в 1789 год, к временам революции. Туда же тянет и Бельгию. Беспорядки и в Германии, и в Испании. Преимущественно «новые французы» стали жечь школы и нападать на учителей, а сейчас эскалация дошла и до прямых столкновений с полицией. Протестной массой стала радикальная исламизированная молодёжь, которая годами не адаптировалась к месту пребывания и европейской культуре, а жила анклавами, преимущественно зарабатывая криминальным путём. Теперь это движущая сила революции, и неизвестно, сможет ли полиция остановить её, или мы увидим окончательный крах европейских стран. Но, как говорится, умный учится на своих ошибках, а мудрый — на чужих. Сейчас идеальное время, чтобы понаблюдать и сделать выводы, насколько близки к мигрантским и диаспорным бунтам мы и насколько они могут быть массовыми и разрушительными. Если Россия продолжит запускать под видом трудовых мигрантов и радикалов всех мастей, и боевиков с опытом ведения боевых действий, и разного рода радикальных имамов, которых в их странах активно преследуют и не дают заниматься своей деятельностью, — чем мы закончим? При этом система автономного управления всей этой массой уже существует и местами плотно срослась с исполнительной властью на местах. Научилась решать вопросы, лоббировать свои интересы и заносить кому надо за любой вопрос. Диаспоры в России — они же полноценные, финансируемые из-за рубежа организации иностранного влияния, это полноценная и автономная сеть управления огромным количеством людей. Если не демонтировать всю эту структуру — то получим то же самое. Получим Россию в огне. А разве мы этого хотим?