Иногда вдруг отчетливо понимаешь, что жизнь проходит. И довольно быстро. Люди смешны. В...
Иногда вдруг отчетливо понимаешь, что жизнь проходит. И довольно быстро. Люди смешны. Вот если я потерял два рубля — я огорчусь. А каждую секунду мы теряем секунду жизни. И ничего, не замечаем. "Весь мир — театр, и люди в нём актёры". Я занимался историей. История рассказывает об этом театре, где из века в век актёры-люди играют одну и ту же пьесу. Они меняют костюмы – тоги, камзолы, фраки, сюртуки, панталоны, джинсы. Но пьеса всё та же. Власть, деньги и похоть движут сюжетом этой пьесы. Но всё прикрыто обязательными обещаниями свободы, равенства и счастья человечества. Весь XX век люди осуществляли теории светлого будущего. Но величайший технический прогресс и все эти "светлобудущные" теории заканчивались концлагерями, террором и кровью миллионов. Люди всего лишь переодевались. Они носили тогу в Риме. Потом камзолы. Потом фраки. Потом джинсы. Но сами оставались неизменными. Ими правили все те же страсти, все те же пороки. Тщеславие, похоть и алчность управляли и будут управлять миром. Нынче выстроена гигантская башня технологий, и рядом с ней притулился жалкий холмик человеческой нравственности. И в этом – обещание будущих трагедий. Нас ждут новые революции. Но результат их всегда один и тот же: народы через некоторое время понимают, что они погорячились. Так было в Англии, казнившей своего короля, так было во Франции. Народы, они как ветер: сегодня одно, завтра совсем другое. Осторожнее полагайтесь на народы. Есть всего лишь два маленьких рычажка, которые прекрасно управляют людьми: страх и личный интерес… точнее – человеческая алчность. В какой-то африканской стране на львов охотятся при помощи стаи маленьких злобных собачонок. Они лают, яростно, визгливо лают. И лев погибает. Нет, не от страха. От отвращения. От отвращения тоже разрывается сердце. Впрочем, львов после смерти у нас очень любят. У меня есть теория: когда человек устанет до конца, он не сможет быть злым. У него и сил не хватит для сокращения мускулов в злую гримасу. Настоящая усталость – это ясное тихое лицо. Эдвард Радзинский Ещё главу и спать 📚