Гумилёв поправляет горящие в печке поленья и продолжает:
Гумилёв поправляет горящие в печке поленья и продолжает: — Я в последнее время постоянно думаю о смерти. Особенно по ночам... Всякая человеческая жизнь, даже самая удачная, самая счастливая — трагична. Ведь она неизбежно кончается смертью. Ведь как ни ловчись, как ни хитри, а умереть придётся. Он на минуту замолкает, глядя на пляшущее пламя. И вдруг, повернувшись ко мне, неожиданно предлагает: — Давайте пообещаем друг другу, поклянёмся, что тот, кто первый умрёт, явится другому и всё, всё расскажет, что там. Он протягивает мне руку и я, не колеблясь, кладу в неё свою. — Повторяйте за мной, — говорит он медленно и торжественно: — Клянусь явиться вам после смерти и всё рассказать, где бы и когда бы я не умерла. Клянусь. Я послушно повторяю за ним: — Клянусь! Он, не выпуская моей руки, продолжает ещё торжественнее: — И я клянусь, где бы и когда бы я не умер, явиться вам после смерти и всё рассказать. Я никогда не забуду этой клятвы и вы никогда не забывайте её. Даже через пятьдесят лет. Даже если мы давно перестали бы встречаться. Помните, мы связаны клятвой. ...Через несколько дней после его расстрела, я видела сон, который хотя и отдалённо, но мог быть принят за исполнение обещания. За ответ. Тогда же я написала стихотворение об этом: А ночью пришёл он ко мне Из гроба и мира иного во сне, В чёрном старом своём пиджаке, С белой книгой в тонкой руке И сказал мне: плакать не надо, Хорошо, что не плакали вы. В синем раю такая прохлада И воздух лёгкий такой И деревья шумят надо мной, Как деревья Летнего Сада… Ирина Одоевцева Ещё главу и спать 📚