Из письма Эсфире Ицкович
Из письма Эсфире Ицкович 12 октября, 1964 г. Обычно судьба строптивых девиц незавидна. Марченко — ученица Михаила Ильича Ромма. Она пыталась обольстить его, но у Михаила Ильича хватает ума на то, чтобы не связываться со всякими профурсетками. Он из тех, кто если делает, то делает кошерно. Поняв, что с Михаилом Ильичем у нее ничего не выйдет, Марченко взялась за Пырьева (еще во время учебы во ВГИКе) и преуспела. Но ты понимаешь, Фирочка, что шестидесятилетний кобель не может полноценно удовлетворять двадцатилетнюю сучку. У Марченко есть и другие любовники, и это, разумеется, сильно злит Пырьева. В припадках ревности он устраивает Марченко у нее дома такие скандалы (он вообще крайне несдержан), которые слышит весь район. Но ему хоть бы что — он плевать хотел на мнение общественности. Всякий раз скандал заканчивается тем, что она его прогоняет. Делает это грубо, напоказ — орет вслед бранные слова, хлопает дверью. Ей на руку скандалы, потому что каждая попытка примирения, предпринятая Пырьевым (уж не знаю, чем она ему так мила, но он без нее жить не может), сопровождается подарками или новой ролью, а то и тем и другим вместе. Знаю, например, что Пырьев навязал свою пассию Александру Зархи, причем сделал это в такой форме, что отказаться было невозможно. Сказал, что без его Людочки-голубушки никакой картины не будет. Когда у них только начинался роман, Пырьев надеялся снимать «Войну и мир». Он пообещал Марченко роль Наташи Ростовой, наверное, этим ее и прельстил, но постановку отдали Бондарчуку. Представляю, как досталось Пырьеву от Людочки-голубушки за несыгранную ею Наташу. Бог мой! Всякая прости Господи станет играть Наташу Ростову — олицетворение чистоты и невинности! Это все равно, что я стану Жизелью! Впрочем, нынче такие времена, что если бы я была любовницей главного балетмейстера Лавровского, то спокойно бы танцевала партию Жизели. Чего не сделаешь для своих. Полные бездари по блату получают роли, а талантливые люди сидят без дела. Фаина Раневская