Из дневника
Из дневника Изабеллы Аллен-Фельдман (родная сестра Фаины Раневской) 1961 г. Приходила Ада Игнатьевна, бывшая жена режиссера Пырьева. Она решила уйти на пенсию, несмотря на то, что ей нет еще и шестидесяти. — Что так? — немного бесцеремонно поинтересовалась сестра. Они в дружеских отношениях, хоть и редко видятся и почти никогда не звонят друг другу, поэтому А.И. не обиделась. — Надоело все, вы не представляете, насколько надоело. В театре никакой жизни, одна плесень с паутиной, ролей приличных нет, а неприличные играть противно. Да еще каждая дрянь пытается подпускать шпильки. «Это вам, Адочка, не былые времена, когда муж под вас картины пробивал!» А разве он что-то пробивал под меня? Снимал, было дело, но было и так, что не снимал. А кроме него я у Протазанова снималась, у Барнета, у Тарича, у Эйзенштейна... Мы изрядно выпили (коньяк маленькими наперсточками пьется незаметно), и я чуть было не спросила, не рисовал ли Эйзенштейн Аду обнаженной, но вовремя опомнилась. Представляю, что сказала бы потом мне сестра. — Недавно у Миши Ромма снялась... — продолжала Ада. — Не Пырьевым единым, как говорится. Но сейчас, к сожалению, меня уже все перестало радовать — и кино, и сцена, и даже сама жизнь. Сестра тотчас же предложила выпить еще. Ада рассказала, что Пырьев, оказывается, сам хотел ставить «Войну и мир», но ему не дали. — Это же такой лакомый кусок, — сказала она. — Соберет все награды, даже на зарубежные можно рассчитывать. Ванечкина звезда закатилась, ему даже запоздалое вступление в партию не помогло, а он этого все никак не поймет. Планы строит, со мной ими делится. Мы ведь остались если не друзьями, то добрыми знакомыми. Он мне даже на Марину жаловался несколько раз... Сестра покрутила пальцем у виска. Я с ней не согласна. Почему бы супругам не сохранить хорошие отношения после развода? Это же так хорошо. Фаина Раневская