Здравствуй, Фирочка!
Здравствуй, Фирочка! Никак не могу привыкнуть к своему одиночеству. Не привыкла я жить одна. Скучаю по Павле Леонтьевне и всем остальным невероятно. Так скучаю, будто они уехали во Владивосток, на край земли, а не на Хорошевское шоссе. Уже сто раз пожалела о том, что не поехала вместе с ними. Черт с ней, с длинной дорогой до театра! Лучше потратить немного времени на дорогу, но жить не одной. Но теперь уже поздно что-то менять, дело сделано. Приходится привыкать. Словно в наказание мне досталась отвратительная комната с отвратительными соседями. Сама виновата, потому что проявила легкомыслие. Надо было посмотреть комнату, прежде чем соглашаться, а я увидела в ордере адрес и метраж, подумала: «Ах, как повезло — и место хорошее, и метраж приличный» и согласилась. Когда увидела, как мне «повезло», ахнула и побежала обратно, просить другую комнату. Но мне дали от ворот поворот. Расписались? Все — комната ваша, поздно рыпаться. Обрадовались, засранцы, что сбыли народной артистке такую поганую комнату. Мое окно, Фирочка, глядит на стену соседнего дома, рукой можно достать. От этого в комнате темно даже днем, приходится все время жечь электричество. Дело не в электричестве, этот расход мне по карману, а в том, что без солнечного света жить тоскливо, хандра моя от отсутствия солнышка усиливается. Но ладно бы только это. С соседями мне тоже не повезло. Они как услышали, что здесь будет жить артистка, так решили, что я стану устраивать их дела и одалживать им деньги. Артистка богатая, известная. Что ей стоит помочь? С неделю мне досаждали просьбами, а когда поняли, что где на меня сядешь, там с меня и слезешь, обиделись и начали исподтишка гадить. Обувь нельзя в коридоре оставить — непременно насыплют какого-нибудь сора. Стоит кому-то прийти ко мне в гости, так соседи сразу же начинают жаловаться на шум. Празднование новоселья прервал приход милиционера, которого привели соседи. Мне было очень неловко перед гостями. А сами соседи, когда напьются, шумят так, что хоть затыкай уши и беги прочь. Стараюсь лишний раз не выходить из комнаты, чтобы ни с кем не встречаться. Готовлю у себя на примусе. Так мне спокойнее. По крайней мере могу быть уверена, что мне в кастрюлю не плюнут и не нальют помоев. Теперь соседка за стенкой жалуется на то, что мой примус сильно гудит и мешает ей спать. Представь, Фирочка, как должен гудеть примус, чтобы за стенкой нельзя было бы спать. Как паровоз, наверное. А у меня тихий трофейный примус. Одно только хорошо — здесь тепло и сухо. В окно не дует, потому что напротив стена, стены толстые, каменные и этаж второй, далеко от земли. Утешаюсь этим. Но решила уже, что надолго здесь не останусь. Надо подобрать жилье получше, хорошо бы отдельную квартиру, чтобы не приходилось бы общаться с разными идиотами. Представляю, какие сплетни они обо мне разносят. Из письма Эсфире Ицкович 1 июня, 1948 г. Фаина Раневская