Он сидел на полу в незнакомой комнате, стены которой были сложены из огромных, грубо об... — 10 июня 2026 г. в 03:41:51.455
Он сидел на полу в незнакомой комнате, стены которой были сложены из огромных, грубо обтёсанных камней. Вокруг него, на полу, были начерчены те самые символы — карта «карманов» реальности. Они светились мягким, пульсирующим светом. Миша сидел в центре этого узора, скрестив ноги по-турецки. Его глаза были широко открыты, но зрачки закатились, видны были только белки. «Он видит», — поняла Даша с леденящим ужасом. Видение сменилось. Теперь она смотрела глазами сына. Мир был не трёхмерным, а сотканным из миллиардов тончайших светящихся нитей. Нити переплетались, сходились в узлы, расходились в бесконечность. Это было будущее, прошлое и настоящее одновременно — хаотичное, прекрасное и пугающее зрелище. А потом она увидела ЕГО. Нити реальности сходились в одной точке, образуя плотный, пульсирующий сгусток тьмы. Это не был разрыв или «карман». Это была опухоль на теле мироздания. И эта опухоль росла, пожирая светящиеся нити вокруг себя. И Даша знала, где это происходит — в монастыре. Видение снова сменилось. Теперь она видела саму себя со стороны. Она лежала на полу этой камеры, а над ней склонились две фигуры в таких же капюшонах. Их лиц не было видно, но она чувствовала их холодную, безэмоциональную сосредоточенность. И тут она их услышала: - Сопротивление бесполезно, Даша, - прошептал один из них голосом её отца. - Твой дар блокирован. Ты заперта в «кармане», который мы создали специально для тебя. - Где мой сын? - хрипло крикнула она, но её голос прозвучал слабо и глухо, словно из-под земли. - Он делает то, для чего был рождён. Он видит Узел. Он видит Точку Невозврата. - И что там? Что он видит?! - её крик перешёл в рыдание. Фигуры переглянулись. - Он видит конец старого мира и рождение нового. И мы поможем ему... направить этот процесс в нужное русло. Видение начало таять, растворяясь во тьме камеры. Последнее, что услышала Даша перед тем, как связь с видением сына оборвалась, был тихий детский плач. Но плакал не Миша. Плакал кто-то другой. Где-то глубоко внизу, под фундаментом монастыря. Эхо из-под земли Плач. Он был тихим, далёким, но пробирал до костей. Это был не плач испуганного ребёнка, а скорее протяжный, заунывный вой существа, запертого в темноте целую вечность. Даша села, прислонившись спиной к холодной стене. Видение исчезло, оставив после себя звенящую пустоту и липкий страх. «Он видит Узел». Слова эхом отдавались в голове. Они хотят, чтобы Миша увидел не просто будущее, а их версию будущего. Они хотят использовать его дар как линзу, чтобы сфокусировать реальность в нужной им точке. В той самой «Точке Невозврата». Внезапно бетонная стена, к которой она прижималась, перестала быть твёрдой. Она стала податливой, как густой туман. Даша почувствовала, что проваливается сквозь неё, но это было не падение, а скорее скольжение по длинному, тёмному коридору.Она оказалась в другом видении: Это был подвал. Огромный сводчатый зал, уходящий во мрак. Воздух был сырым и ледяным. Посреди зала возвышался массивный каменный алтарь, покрытый вековой пылью и паутиной. А на алтаре лежал тот самый кубик-ключ. Он пульсировал ярким, болезненным светом, отбрасывая на стены уродливые, пляшущие тени. И снова этот плач. Теперь он был громче. Он доносился из-под пола, прямо из-под алтаря. за решеткой многовековое существо Даша подошла ближе. Её ноги не касались пола, она была лишь призраком в чужом воспоминании. Она заглянула за край алтаря и увидела в камне круглое отверстие, закрытое ржавой металлической решёткой. Из-за решётки на неё смотрели два огромных, горящих в темноте глаза. В них не было ни зрачка, ни белка — только бездонная тьма и вековая, невыносимая тоска. Существо за решёткой снова издало протяжный стон-вой. «Освободи меня...» Голос был не звуком, а мыслью, которая вонзилась прямо в мозг. Он был древним и могущественным. Даша отшатнулась от алтаря. Видение начало таять, стены подвала снова превращались в бетонную стену её камеры. «Освободи меня...»