Необычная гадалка 96 — 25 июля 2026 г. в 09:32:28.734
Необычная гадалка 96 Конец кукловода Георгий смотрел на своё отражение в панорамном окне пентхауса. Город внизу жил своей жизнью: мигал огнями, гудел пробками, спешил куда-то. А он стоял здесь, на недосягаемой высоте, и чувствовал себя так, будто падает в бездонную пропасть. Официально он был чист. Дело якобы о принудительном заточении Антона Беляева закрыли. Просто сердечный приступ, вызванный переутомлением от чрезмерного усердия в работе. Валерия, сломленная и раздавленная чувством вины, дала показания, но они рассыпались в прах перед адвокатами Георгия. Его отпустили. Он даже не потерял ни рубля из активов компании, которые так ловко переписал на себя. Он победил. Но почему же тогда так хочется разбить это чёртово стекло? Он поднял бокал с виски, но рука дрогнула. Виски расплескался на дорогой паркет. Георгий замер. Что это было? Он, мастер контроля, повелитель чужих воль, позволил своей руке дрогнуть? С того дня в бункере что-то сломалось. Сначала это были мелочи. Он пытался убедить строптивого партнёра подписать контракт. Он привычно потянулся к его сознанию, надавил... и вместо покорности получил острую, режущую боль в висках, словно его собственный мозг сжали в тисках. Партнёр посмотрел на него с недоумением, а Георгий, извинившись, сбежал из ресторана, задыхаясь от мигрени. Это повторялось снова и снова. Каждый раз, когда он пытался применить свой дар, его тело бунтовало. Головные боли стали его вечными спутниками. А потом начались провалы в памяти. Он мог выйти из кабинета и забыть, зачем шёл. Мог забыть имя человека, с которым разговаривал пять минут назад. Его безупречный разум, его главный инструмент, начал давать сбои. Он знал, чья это работа. Гадалка. Дарья. Она не стала мстить грубо. Она не наслала на него порчу и не прокляла его бизнес. Она поступила куда изощреннее. Она просто... сломала его инструмент. Взяла его дар и вывернула наизнанку. Георгий подошел к бару и налил себе еще. Рука больше не дрожала, но взгляд был пустым. Он вспомнил Антона в том кресле — пустую оболочку, из которой он выкачал всё: талант, волю, жизнь. «Я выпил его до дна», — сказал он тогда. Теперь он понимал, что это была не метафора. Он забрал чужую жизнь, нарушил какой-то древний закон равновесия. И теперь эта пустота пожирала его самого. Он пил чужую энергию годами, а теперь его собственный источник иссякал с пугающей скоростью. Зазвонил телефон. Номер был незнакомым. - Слушаю, - ровным голосом ответил Георгий. - Здравствуй, - голос в трубке был мягким и спокойным. Голос Даши. - Как самочувствие? Голова не болит? Георгий сжал телефон так, что пластик заскрипел. - Что ты со мной сделала? - Я? Ничего. Это сделал ты сам. Ты выпил человека досуха, Георгий. Ты думал, что можешь безнаказанно красть чужие души? Вселенная всегда берет свою плату. Ты хотел забрать жизнь Антона — теперь она забирает твою. - Я могу это остановить? - прошептал он, чувствуя, как холодный ужас сковывает его изнутри. - Нет, - честно ответила она. - Процесс уже необратим. Ты будешь гнить изнутри, медленно теряя всё: память, силу, рассудок. Ты останешься один в своей золотой клетке. И знаешь... это справедливое наказание для того, кто так боялся одиночества. В трубке раздались гудки. Георгий медленно опустил руку с телефоном и посмотрел на свое отражение. Из глубины стекла на него глядел не всемогущий кукловод, а старик с потухшими глазами. Да, он победил по всем законам этого мира. Но проиграл по законам мироздания. И эта война была проиграна окончательно. Пробуждение Палата в ведомственной больнице была наполнена напряжённой тишиной, которую нарушал лишь тихий, мерный писк кардиомонитора. Антон Беляев лежал на кровати, подключённый к аппаратуре, его лицо было бледным и безучастным. Он был похож на спящего, но этот сон был слишком глубоким и пугающим. Аппараты тихо попискивали, отслеживая его пульс и давление. К счастью Антон дышал сам. Даша сидела у его кровати уже третий час. Рядом с ней на стуле дремал измотанный Руслан Игнатенко. Только что у