Жена просила мужа снимать наушники, когда плакала трёхмесячная дочь. Через неделю она с...
Жена просила мужа снимать наушники, когда плакала трёхмесячная дочь. Через неделю она сама попросила вторую пару На третьем часу ночного плача Артём снова снял наушники. Трёхмесячная Маша лежала у него на руках, выгибалась и кричала так пронзительно, что звук будто проходил прямо через зубы. Артём ходил по кухне, покачивал дочь, проверял подгузник, температуру смеси, живот. Всё было как обычно: ребёнок устал, перевозбудился и никак не мог успокоиться. Наушники лежали на столе. Ещё неделю назад Артём надевал их в такие ночи. Музыку не включал, оставлял только активное шумоподавление. Плач оставался слышен, но резкий верхний звук становился терпимее. Тогда он мог держать Машу на руках, считать её дыхание, спокойно менять положение и не чувствовать, как через десять минут всё внутри начинает дрожать от перегрузки. Артём знал эту реакцию давно. В двадцать девять лет ему официально диагностировали расстройство аутистического спектра. С детства он тяжело переносил некоторые звуки: визг тормозов, фен в маленькой ванной, несколько голосов одновременно. Когда уставал, чувствительность усиливалась. Жена Полина знала об этом лучше всех. Именно она когда-то уговорила его обратиться к специалисту и позже подарила хорошие наушники. Поэтому её просьба перестать пользоваться ими удивила. — Когда Маша плачет, ты должен быть с ней полностью, — сказала Полина несколько дней назад. — А в наушниках как будто отгораживаешься. Артём объяснил, что слышит дочь. Полина ответила, что дело не только в слышимости. Ребёнок плачет, потому что ему плохо, а родитель не должен делать этот звук удобным для себя. Ей ещё казалось, что Машу может пугать отец в больших наушниках, когда она и без того расстроена. Аргумент про ребёнка задел Артёма сильнее всего. Он перестал надевать наушники. После первой такой ночи, уложив Машу, сорок минут сидел в ванной при выключенном свете. После второй не смог заснуть до рассвета: тело уже лежало спокойно, а в голове всё ещё будто продолжался плач. На третий день сорвался на гудящий холодильник и выключил его из розетки, пока Полина не заметила. Самое неприятное — за дочерью он всё равно ухаживал хуже. Когда звук становился невыносимым, движения ускорялись. Он начинал слишком часто менять позу Маши, несколько раз подряд проверял одно и то же, быстрее передавал её Полине. Формально наушников на нём не было, зато выдерживать плач рядом он мог меньше. Полина видела это и молчала. Однажды Артём рассказал о споре другу. Тот спросил простую вещь: — Ты их надеваешь, чтобы не подходить к ребёнку? — Наоборот. Чтобы подходить. — Тогда что именно вы пытаетесь исправить? Вечером Артём решил снова поговорить с женой. Полина сидела на полу возле кроватки и складывала детские вещи. За весь день она почти не ела. На вопрос, спала ли днём вместе с Машей, раздражённо ответила: — Я не могу спать, когда она спит. Я лежу и жду, когда она опять заплачет. Артём впервые услышал в этой фразе не спор о своих наушниках. Он спросил: — Тебе самой её плач тоже стал невыносим?