— Я уже продал. Четыре тысячи за всё. Пап, не начинай: этим хламом никто не пользуется.
— Я уже продал. Четыре тысячи за всё. Пап, не начинай: этим хламом никто не пользуется. Олег снял со стены отцовский рубанок и бросил в коробку. Николай Павлович вздрогнул от стука. — Осторожнее. У него лезвие открыто. — Вот именно. Ещё порежешься. Сын приехал освобождать мастерскую. В гараже нужно было место для машины, а верстак, по его словам, занимал половину помещения без всякой пользы. Николай Павлович последние месяцы работал редко. Болела спина. Он стал чаще присаживаться, но всё равно каждое утро открывал гараж, включал лампу и проверял, не отсырело ли дерево. Здесь пахло стружкой. На стене ещё висела линейка с карандашной отметкой: рост внука в семь лет. Теперь внуку было пятнадцать. — Саша, принеси ещё коробку, — позвал Олег. Мальчик остановился в дверях. — А дед согласился? — Деду отдыхать пора. Николай Павлович накрыл ладонью старый деревянный ящик. — Это оставь. Там ручной инструмент. — Пап, человек всё забирает. Я комплектом выставил. — Я тебе говорил: могу полки переставить. Машина войдёт. — И каждый вечер наезжать на гвозди? Мы уже обсуждали. Обсуждали они так: Олег говорил, отец пытался вставить слово. Потом сын начинал торопиться. Николай Павлович убрал руку с ящика. — Когда приедут? — В шесть. Саша молча вышел. Через час вернулся с рюкзаком. Сел возле деда, ничего не спрашивая. Олег продолжал носить коробки. Наконец посмотрел на часы и набрал номер покупателя. — Сейчас уточню, где его черти носят. В гараже зазвучала тихая мелодия. Саша опустил глаза. Телефон звонил у него в рюкзаке. Олег медленно отнял свой аппарат от уха… 😱