Фотолавка, печать на футболках и др. сувенирная продукция 🔥
Бизнес · 1 апреля 2026 г.
Рубрика #ФотолавкаТворческая 😊 — 1 апреля 2026 г. в 06:56:59.783
Рубрика #ФотолавкаТворческая 😊 Немного мотивации и творчества ☺☺☺ В свободное от печати время есть такое хобби - написание разного рода рассказов и произведений (были и 2 победы в небольших литературных конкурсах). Хочу познакомить вас с одной небольшой притчей... ✍✍✍✍ Евгений Попов, 15.03.2026 Притча о кирпичах После Однодневной Великой Войны мир превратился в труху. Центр родного города исчез - на его месте зияла гигантская воронка, будто великан зачерпнул землю своей ладонью. Жилые массивы уцелели лишь фрагментами, да и те быстро развалились на глазах немногочисленных выживших. Люди прятались в не засыпанных обломками подвалах. Бетонные панели многоэтажек наверху буквально за год после Дня Гнева превратились в решето – ураганный ветер, налетавший несколько раз в сутки и появившийся после обмена ударами новейшим вооружением, выдул из них песок, а арматура торчала тут и там, как ребра скелета. В подвалах было сыро, промозгло, стены покрылись слизью, а сквозняки гуляли как хотели - дыры в перекрытиях никто не заделывал. В одном таком подвале жили Отец и его маленький Сын. Их район примыкал к бывшему городскому парку. Когда-то здесь гуляли мамы с колясками, а теперь это место стало постоянной смертельной угрозой для обитателей подвалов. Там, среди зарослей мутировавших в лианы кустов, кишела мелюзга - твари размером с крысу, но с острыми как иглы зубами и ядом, от которого человека раздувало за сутки. Ночью они выползали ближе к человеческим убежищам, поэтому жители подвалов по очереди дежурили у входов, отгоняя тварей факелами - огня те боялись панически. За этим проклятым парком, на другой стороне, лежала главная сокровищница района - руины старых советских девятиэтажек. Их не бомбили - они рухнули от ударной волны. Завалы из белого кирпича превратились в лабиринты. Иногда целые стены лежали плашмя, и под ними можно было ползать, собирая добычу. Каждое утро Отец напряженно собирался, затем подмигивал Сыну и уходил через парк. Он бежал быстро, петляя между кустами, молясь, чтобы твари не учуяли. За плечом - рюкзак, в голове – сосредоточенность на одной цели - добраться до завалов. На той стороне он собирал гвозди, куски проволоки, банки консервов, завалявшиеся в горах хлама очередного рухнувшего дома, или кусок брезента. Всё это было нужно для выживания, для того, чтобы прожить очередной день ему и сыну. А на закате, когда рюкзак уже был полон полезного скарба, Отец выбирал один самый целый кирпич из завалов среднего дома наименее пострадавшего при проходе ударной волны по району. Всегда только один кирпич, ведь места для большего количества не было, а лишний вес в парке мог стоить жизни. Клал его сверху в рюкзак и бежал обратно, молясь снова, чтобы твари не набросились в сумерках. Возвращался уже затемно, выкладывал добычу: вещи - в угол, кирпич - в отдельную кучу у стены подвала. - Папа, зачем ты таскаешь эти камни? - спросил как-то Сын. - В подвале сыро, холодно, мы мёрзнем по ночам. Ты лучше бы ещё еды принёс. Или батареек для фонаря. Отец садился на корточки, ставил кирпич на пол и отвечал: - Сынок, посмотри на наши стены. В них дыры. Ночью оттуда дует так, что кости стынут. А если мы заложим эти дыры кирпичами? Если я принесу один кирпич - это просто камень. Если я буду приносить по кирпичу каждый день - через год у нас будет стена. Крепкая, тёплая стена. Мы замуруем все щели, и мутанты не пролезут, и ветер не будет выдувать наше тепло. А через десять лет мы построим снаружи настоящий дом. Для тебя. Соседи по подвалу качали головами. «Чудак старый, - шептались они в темноте по углам. - В мире, где всё рухнуло, он собирает кирпичи по одному. Пока он бегает через этот парк, его сожрут твари. А кирпичи так и останутся лежать кучей, сын будет никому не нужен». Но Отец не слушал. Каждое утро он пил крутой кипяток, затягивал лямки рюкзака и уходил в парк. Бегом. Петляя. Молясь. Проходили годы. Сын вырос, окреп, помогая отцу. Теперь на вылазки они ходили вдвоём: Отец, уже сгорбленный и седой, бегал всё медленнее, и Сын часто п