Жизнь её немудрёная больше ничуть не похожа
Жизнь её немудрёная больше ничуть не похожа На весну, на цветущую яблоню или сирень. Ей совсем не к лицу сумасшедшая стрижка «под ёжик», А во взгляде читается добрый усталый олень. А деревья уже по-осеннему полуодеты. Беззащитную липу с утра беспокоит сквозняк. Все немного грустят. Потому что у нас бабье лето, Или, может, не бабье, А может, не лето, А так… Мы куда-то идём по беспечно сверкающим лужам, Отражающим свет, полусвет, полутень облаков. Лист кленовый летит, понимая, что больше не нужен: Отслужил, отгорел, отболел – и расстался без слов. Даже самая лучшая тыква не станет каретой. А ведь можно пешком, хоть куда, если рядом плечо. Будет очень тепло, Потому что у нас бабье лето, Потому что мы можем молчать, Только было б о чём. Иногда в этом мире случается то, что не может – Прилететь, налететь, озарить, одарить и обнять… Ей совсем не к лицу сумасшедшая стрижка «под ёжик», Но нет силы, способной заставить её поменять Отражение в зеркале, время, походку, билеты, Детский почерк, наивную память, потешный рюкзак… Это стало родным. А еще… во дворе бабье лето, Или, может, не бабье, А может, не лето, А так… Наталия Юркевич