Роман ДЕМИН
Роман ДЕМИН 22 октября 1870 года (10 октября ст. стиль) в Воронеже в семье дворянина Алексея Николаевича Бунина и Людмилы Александровны (в девичестве Чубаровой) родился будущий великий писатель, первый русский лауреат Нобелевской премии по литературе Иван Алексеевич Бунин (1870 — 1953). Почти сразу семья переехала из столицы Черноземья в наши края, а точнее на хутор Бутырки, расположенный в Елецком уезде тогда еще Орловской губернии, где у Буниных имелось имение, в котором и прошли первые годы жизни маленького Вани. Его детские и юношеские впечатления неразрывно связаны с Ельцом. Эта связь отразилась во многих художественных произведениях И. А. Бунина, а также в его дневниковых записях и мемуарах. Да и сами буниноведы склонны считать, что именно в Ельце совсем еще юный Иван Бунин получил творческий импульс, позже выплеснувшийся в его стихи и прозу. Что же касается дня рождения писателя, то многие его современники отмечали, будто сам Иван Алексеевич этот праздник не очень-то любил, а в эмиграции и вовсе почти не отмечал его. К тому же во время перевода дат со старого стиля на новый он по ошибке или какой-то иной причине, прибавил не 12, а 13 дней, а потому если и собирал близких на торжество, то 23 октября, но, повторюсь, редко. Свидетельством тому дневниковые записи его помощницы и любовницы Галины Николаевны Кузнецовой. Так, 23 октября 1940 года она пишет: «С утра он делал вид, что ничего нет, ничего не случилось, ничего не празднуется: ходил нарочно в старом засаленном халате. В доме, хорошо зная его суеверную боязнь всяких дней рождения, а этого, рокового, семидесятилетнего особенно, нарочно делали вид, что ничего не происходит, а единственным знаком праздника было то, что постлали чистую скатерть. Ни одно блюдо к завтраку не было прибавлено, и весь день И. А. ходил по дому с рукописями и правил свежепереписанные копии». А вот 80-летие, по свидетельству очевидцев, он все же отметил, принимая многочисленных гостей и поздравления 23 октября 1950 года. Писательница Н. В. Кодрянская впоследствии так вспоминала об этом: «Прием начался с двух часов дня. Мало-помалу начали приходить делегации и поздравители. Иван Алексеевич принимал у себя в кабинете, в белоснежной рубашке, в халате, и вид у него был бодрый. Сидя на тахте, которая ему служила кроватью, он выслушивал адреса. К четырем часам уже была невозможная теснота. Не привожу ни названий делегаций, пришедших поздравить Ивана Алексеевича, ни имен гостей, собравшихся у него в этот день, ни длинного списка статей на русском и иностранных языках, посвященных юбиляру. У меня было чувство, что этот сравнительно скромный праздник все же по-своему передал значение Бунина как одного из крупнейших русских писателей нашего века, гордости русской литературы. Чествовали мы Ивана Алексеевича от всей души, желая доставить ему возможно большее удовлетворение, и, кажется, достигли цели. К концу дня Бунин был утомлен, но явно рад был убедиться, какой он окружен любовью, каким признанием. Для него наши приветствия были как бы приветствиями общерусскими, и он верил, что в этот день к этому празднику мысленно присоединяются на родине его друзья — читатели». До конца своих дней Иван Алексеевич так и не примирился с происшедшими в России переменами, сделавшими его изгоем и изгнанником, лишившими Родины. В эмиграции, особенно первое время, он брезгливо относился ко всему советскому — к реформам и декретам, издаваемым новой властью. Говорят, что даже изменения орфографии, предпринятые в 1918 году, чрезвычайно его раздражали. К примеру, он говорил, что отсутствие буквы «ять» в слове «лес» лишает лес аромата... Всю свою неприязнь к революции и Советам Иван Алексеевич выплеснул в книге «Окаянные дни», подготовленной на основе его дневников, но в большей степени по слухам и разговорам меж своих знакомых и близких, порой рассказывавших писателю несусветные ужасы. Кстати сказать,