…Некоторое время назад я увлекалась духами, винтажной советской парфюмерией и с удивлен...
…Некоторое время назад я увлекалась духами, винтажной советской парфюмерией и с удивлением узнала, что в 1970-х грузинской фабрикой «Иверия» были выпущены духи в честь двух шахматных королев. Одни назывались «Нона» – в честь Ноны Гаприндашвили, другие «Нана» – в честь Наны Александрии, многократных чемпионок, сошедшихся в 1975 году не на жизнь, а на смерть в поединке друг против друга за звание чемпионки мира. Победила тогда Гаприндашвили. До титулоносной Майи Чибурданидзе советская фабрика не дожила. Но больше всего меня тогда поразило, что музами изготовителей прекрасного могут быть не только певицы, актрисы и «просто красавицы», но и женщины, чей главный ресурс – ум. Прошло полвека, а мы видим всё то же: женщины порою «дают прикурить» сильному полу. И подчас – на его половине поля. Гузэль Галимуллина родом из Тимофеевки. Сейчас ей почти тридцать, и ровно двадцать шесть лет назад она впервые оказалась у шахматной доски. Выбор сделал отец: сам он шахматистом совсем не был, но мечтал освоить игру, а в партнеры выбрал маленькую дочку. Азы изучали по книгам. В шесть Гузэль попала в руки профессионалов – в школу олимпийского резерва номер 4 «Шахматы», и началась взрослая, во многом тяжелая спортивная жизнь. Четырех-пятичасовые ежедневные занятия, решения шахматных задач, изучения партий гроссмейстеров. Практически сразу случились и выездные соревнования разного уровня. Сначала Гузэль играла в Тольятти, потом защищала честь Ставропольского района, Самарской области, Приволжского федерального округа и России… – Помню, на первом моем выездном соревновании меня не хотели допускать к играм, поскольку я еще не умела записывать ходы, а это обязательное правило, – рассказывает Гузэль. – Но полноценного тренера у меня тогда не было, везде ездила с отцом, и папе как-то удалось договориться с организаторами, чтоб в виде исключения, один раз, меня допустили до соревнований без этого навыка. Организаторы пошли навстречу. И не прогадали: малышка показала такой уровень, что возразить было нечего. Выиграла все девять партий и получила «билетик» на чемпионат ПФО. Вообще, пробиваться сквозь препоны и брать волей, видимо, особое умение Галимуллиной. Несколькими годами позже на очередном выездном состязании, чемпионате Приволжского федерального округа, она сильно заболела: высокая температура, лечебный корпус. Устроители играть крайне не рекомендовали. Ребенок же. К тому же такая высокая температура! Но Гузэль не хватало баллов, а на кону стояла путевка на чемпионат России! И она вышла в зал. Села за доску. И победила. И себя, и болезнь, и соперника. В поездках по соревнованиям прошла львиная доля детства и юности Галимуллиной. Как и у всех детей-спортсменов, это означало определенные сложности в школе. Уезжать приходилось надолго, иногда в школе не появлялась по два месяца. Но, опять же, свезло. Директор лояльно относилась к таким отлучкам Гузэли, гордилась ее успехами, и учителя дружно натягивали оценки на «хорошо». Одно время родители хотели перевести ее в спортшколу в Тольятти, но ездить было далеко и неудобно, а потому остались в Тимофеевке. В старших классах приходилось уже сложнее. Иногда помогала мама, «подделывая» почерк дочери и решая за нее домашки. Отец же полностью был сосредоточен на шахматной карьере наследницы: начиная от еще детских походов в парк, где в шахматы сражались дедушки на лавочках (папа настаивал, что играть с ними надо обязательно: другое мышление, колоссальный опыт), заканчивая поездками на соревнования. – Поэтому он почти не работал, – вздыхает Гузэль, – и поэтому я не хочу отдавать своих детей в профессиональный спорт. Тогда бы мне пришлось оставить работу, и вообще жизнь, и полностью сосредоточиться на их спорте. А это очень тяжело и недешево. Дело в том, что часть поездок оплачивает федер Показать полностью...