Генеалогия/Генеалог/Историк Памяти Семёнов Виталий
Образование · 13 октября 2026 г.
Какая же гнилая с....та
Какая же гнилая с....та Вести из суда https://rodgersforum.borda.ru/?1-0-0-00000249-000-10001-1 Константинова в состоянии амнезии На заседании 12 октября директор ГАСО Константинова продемонстрировала удивительную способность отвечать на вопросы, почти ничего не объясняя. «Не помню». «Не готова ответить». «Не понимаю вопроса». Защита спрашивала об обстоятельствах задержания Коновалова, передаче документов следствию, осмотре техники, платных услугах и расчете ущерба. Ответы создавали впечатление, что память руководителя архива закончилась именно там, где начиналась необходимость объяснить основания обвинения. При задержании присутствовала. Дату не помнит. Что изымалось — не помнит. Какие документы оформлялись — тоже не помнит. Зато документы существуют. И Коновалову приходится защищаться от обвинения, построенного с их использованием. Особенно выразительно прозвучал ответ о платных услугах: «Коновалов вообще, по-моему, никогда платные услуги не заказывал». Прекрасно. Услуги, по словам директора, не заказывал — а их предполагаемую стоимость включили в многомиллионный расчет. Защита пыталась выяснить, какую работу архив фактически выполнил для Коновалова, где договоры, счета и первичные документы. На вопрос, известно ли Константиновой, как рассчитывается упущенная выгода, последовало: «Я не готова ответить». С тарифами картина получилась столь же содержательной. В объяснениях фигурировали аренда архивохранилищ, зарплаты и другие расходы. Но когда защита попросила рассказать, кто и как выдает готовую скан-копию, какую работу выполняет и какие затраты несет архив, ответ снова оказался коротким: «Не готова». Жених широкого профиля Отдельного внимания заслуживает господин ФСБшник Родичев — многостаночник с поразительно насыщенным расписанием. 16 августа 2025 года он зарегистрировал брак с Шигориной, заместителем директора ГАСО, отвечавшей, по сведениям защиты, за взаимодействие архива с ФСБ и подготовку ответов на запросы. При этом, по имеющимся в деле реквизитам протокола, организованный им осмотр компьютерной техники продолжался с 09:00 16 августа до 18:00 17 августа. Тридцать три часа! Свадьба оказалась внутри периода следственного действия, в котором фигурирует Родичев. Семейный праздник и работа по делу архива уместились в одном расписании. Осталось выяснить, как именно. Константинова, которую расспрашивали об участии в осмотре, ясности почти не добавила: «Я не помню, но мои показания есть в материалах дела». Удобная формула. Человек не помнит, зато бумаги помнят за него. Она также сообщила, что ее фамилия и инициалы в протоколе имеются, а подписи нет. Возникает впечатление административного анабиоза: участие обозначено, воспоминания отсутствуют, вопросы остаются. Отказы вместо проверки Защита просила признать недопустимым доказательством, исключить заключение эксперта Мининой и назначить повторную комплексную экспертизу. Суд отказал по обоим требованиям. Рассмотрение ряда других вопросов перенесли; на запрос обоснования тарифов ГАСО судья дала отказ. Так заседание двигалось к финалу: директор не помнит, объяснений не хватает, ключевые требования защиты о проверке экспертизы отклонены. Коновалов тем временем сообщил: «Давление у меня сейчас поднялось очень сильно». Он спросил, есть ли в здании медпункт. — Нет. Присаживайтесь. По сообщению Коновалова, состояние дошло до гипертонического криза. Следующее заседание назначили уже на утро 13 октября. От этого дня осталась тяжелая картина: у представителя потерпевшего Константиновой — провалы памяти, у следователя ФСБ Родичева — свадебное гулянье во время осмотра вещдоков вместе с понятыми и "специалистом " Константиновой, у защиты — отказы, у подсудимого — резко поднявшееся давление. А эфемерный многомиллионный расчет продолжает жить своей уверенной жизнью.