Их искали по лыжне, а они уходили по снегу: как уральские батальоны стали для вермахта ...
Их искали по лыжне, а они уходили по снегу: как уральские батальоны стали для вермахта невидимым фронтом В зимних сводках они редко выглядели отдельной силой. Но там, где обычная пехота вязла в сугробах и теряла темп, в дело вступали лыжные батальоны. Они не брали высоты лобовой атакой и не пытались перекрыть фронт огнём. Их работа начиналась там, где заканчивались дороги: в лесу, в метели, в мороз под сорок. Для противника это часто выглядело так, будто люди возникали из самого снега. Готовили их в Шершнях под Челябинском. Это был не просто учебный лагерь, а настоящая школа зимней войны. Туда отбирали лыжников, охотников, крепких парней с Урала и Сибири, тех, кто с детства знал, как ведёт себя мороз и как не ошибиться в лесу. За годы войны через этот центр прошло около пятидесяти тысяч бойцов. Их учили не просто ходить на лыжах, а жить в снегу: маскироваться, ориентироваться по компасу, спать без костра, атаковать после многокилометрового перехода. Интересная деталь: когда снега не было, лыжню имитировали. В неглубоких траншеях раскладывали солому, и бойцы отрабатывали шаг по ней. Летом траву обильно смачивали водой и заставляли скользить по ней. Так навык не терялся круглый год. Зимой начиналось то, что в воспоминаниях называют адом: марши с полной выкладкой, ночёвки в лесу без огня, учебные атаки на скорость. В Шершни приезжал Климент Ворошилов. Его слова, сохранившиеся в памяти ветеранов, звучали без красивостей: «Зарывайтесь глубже в землю, научитесь владеть лопатой как ложкой. Плотнее прижимайтесь к родной земле, она поможет вам разгромить врага». Это была не парадная речь, а инструкция о том, как выжить и выполнить задачу. Их экипировка тоже подчинялась одной цели — не выдать себя. Ватная куртка, маскхалат, шерстяной колпак с прорезями для глаз и рта, подшитые валенки. На поясе котелок, фляга, гранаты, сапёрная лопатка, патроны. Пулемётчики тащили оружие на санках-волокушах. Всё лишнее отсекалось. Главным оружием была внезапность. Они шли ночью, в радиомолчании, днём лежали в шалашах из лапника и не разводили огня. Дым мог стоить жизни всему подразделению. Немцы называли их «снежными призраками» и «белыми дьяволами». Спецгруппы вермахта пытались выслеживать их по лыжне, но там, где лыжня читалась, лыжники меняли маршрут, дробились, уходили лесом. Для борьбы с ними противник привлекал авиацию, танки, артиллерию. И всё равно внезапность часто оставалась на стороне уральцев. Один из ветеранов, Яков Иванович Сазанов, служил в 112-м лыжном батальоне. Зимой 1941 года под Москвой две лыжные роты в белых маскхалатах скрытно вышли в тыл противника к окраине деревни. Мороз стоял под сорок. Огонь не разводили, двигались по компасу, на последнем участке — почти беззвучно. Удар был нанесён с тыла, одновременно с фланга пошли части от линии соприкосновения. В воспоминаниях Сазанова нет красивых слов, только суть: враг не ждал атаки, началась паника, немцы бросали оружие, пушки, технику и вещи. От деревни они успели отбежать метров триста и попали под заградительный огонь. Больше половины погибли, остальные сдались. Трофеев было столько, что их не могли унести. Ещё один след той войны — судьба Михаила Степановича Колмогорова. Он прошёл Шершни и всю войну. В июле 1944 года его разведгруппу накрыли «прыгающие» мины. Из одиннадцати человек выжили единицы. Ему осколками пробило грудь и выбило правый глаз. Пехотинцы вытащили оставшихся и переправили к своим. Победу он встретил в Австрии в двадцать два года. Такие детали лучше любых громких слов показывают цену этих рейдов. Уральские лыжные батальоны воевали от Москвы до Карелии, от Курской дуги до Чехословакии. Последний батальон расформировали только весной 1944 года. Маршал Рокоссовский после войны писал, что лыжные батальоны действовали смело, решительно и умело, а лихую «снежную кавалерию» времён Великой Отечественной войны будут вспоминать с благодарностью. Сегодня в Челябинске, в спортивной школе олимпийского резерва, работает