Если бы что-то не заканчивалось, мы бы, наверное, гораздо меньше замечали, что оно вооб...
Если бы что-то не заканчивалось, мы бы, наверное, гораздо меньше замечали, что оно вообще есть. Мы бы не так внимательно смотрели на людей рядом, не запоминали бы их интонации, привычки, смешные слова, то, как человек входит в комнату, как садится рядом, как кладёт руку тебе на плечо. Нам казалось бы, что времени впереди сколько угодно, что поговорить можно потом, обнять потом, спросить потом, сказать важное тоже когда-нибудь потом. Пока что-то продолжается, оно очень быстро становится фоном. Человек рядом превращается в часть привычного пейзажа, здоровье - в само собой разумеющееся состояние, дом - просто в дом, обычный вечер - в ещё один вечер, на который мы почти не смотрим. Мы сердимся, спешим, раздражаемся из-за мелочей, откладываем жизнь на какой-то более подходящий момент и редко думаем о том, что прямо сейчас происходит то, по чему однажды мы можем очень сильно скучать. Наверное, поэтому расставания, переезды, взросление детей, смерть близких, окончание отношений или даже последний день отпуска так сильно меняют восприятие. Вдруг обостряется зрение. Ты замечаешь знакомую чашку на столе, свет в комнате, запах волос человека рядом, дорогу, по которой ходил сотни раз, и всё это неожиданно становится очень живым, потому что появляется граница. В гештальт-терапии много внимания уделяется фигуре и фону, тому, как что-то появляется в нашем восприятии, становится важным, занимает место, а потом отходит. И завершение здесь имеет огромное значение, потому что именно граница позволяет опыту обрести форму. Пока нет конца, многое остаётся размытым, привычным, почти невидимым. Когда появляется понимание "это закончится", жизнь вдруг собирается в резкость. Мы вообще часто начинаем по-настоящему видеть человека тогда, когда рискуем его потерять. Начинаем понимать ценность отношений, когда они трещат. Замечаем тело, когда оно болит. Замечаем время, когда его становится мало. И в этом есть что-то очень человеческое - сознание плохо удерживает постоянную ценность того, что всегда рядом, ему нужна граница, чтобы увидеть форму. Поэтому мысль о конечности для меня не только про страх смерти или потери. Она ещё и про способность быть в контакте с жизнью сейчас. Я могу знать, что человек рядом не принадлежит мне навсегда, и поэтому внимательнее слышать, что он говорит сегодня. Могу понимать, что моё тело меняется, и поэтому замечать, как оно чувствует себя сегодня. Могу помнить, что какой-то период жизни закончится, и поэтому не относиться к нему как к черновику. Мы очень много живём так, словно настоящая жизнь начнётся позже. Когда станет больше денег, меньше работы, подрастут дети, закончится ремонт, решатся проблемы, станет спокойнее в стране, появится энергия, пройдёт тревога. И можно годами стоять в этом внутреннем коридоре ожидания, почти не замечая, что жизнь уже идёт, причём именно та самая жизнь, другой у нас не будет. Конечность возвращает вес происходящему. Если встреча последняя, мы иначе смотрим друг на друга. Если вечер может не повториться, в нём появляется плотность. Если понимаешь, что родители стареют, обычный разговор с ними начинает звучать иначе. Если знаешь, что сам не бесконечен, вопрос "как я живу?" перестаёт быть философским и становится очень телесным. И, наверное, взросление в каком-то смысле связано с тем, чтобы выдержать эту мысль: всё, что мне дорого, однажды изменится или закончится, и именно поэтому мне важно быть здесь, пока оно есть. Не хвататься за людей крепче, не пытаться остановить время, не превращать любовь в тревожный контроль, а замечать. Вот человек сидит напротив меня. Вот я слышу его голос. Вот я сержусь на него. Вот смеюсь. Вот мне хорошо. Вот мне больно. Вот я сама сейчас существую внутри собственной жизни. И, может быть, конечность нужна нам ещё и затем, чтобы периодически возвращать нас из автоматизма обратно в присутствие. Чтобы однажды, оглянувшись, обнаружить не только то, что всё закончилось, но и то, что пока оно было - я там тоже была. Автор: Ольга Черная