Серафим хотел назначить её начальницей новой обители. Елена отказалась наотрез: «Лучше ...
Серафим хотел назначить её начальницей новой обители. Елена отказалась наотрез: «Лучше прикажите мне умереть у ног ваших — но начальницей не могу. Как я буду отвечать за свою душу — а тут ещё за чужие!» Так и осталась до конца жизни в Казанской общине. Но при каждом случае Серафим говорил остальным сёстрам: «Госпожа ваша! Начальница!» Жила она так, что это сложно представить. Всё, что имела, — раздавала тайком. Говорила при этом, что передаёт от кого-то другого. Спала на камне, прикрытом ковриком. Питалась печёным картофелем и лепёшками. Лепёшек, как ни пеки, всегда не хватало. Однажды сестра-стряпуха не выдержала: «Что за диво — сколько лепёшек тебе наложила, куда девались?» Елена кротко ответила: «Ты уж прости меня Христа ради, матушка, не скорби. Что же делать — слабость моя, уж очень люблю их, вот все и поела». Лепёшки она, конечно, раздавала бедным. Но брать похвалу за это — не умела. Её постригли в рясофор — это первая, начальная степень монашества. Серафим назначил её церковницей: она отвечала за храм, следила за порядком, читала Псалтирь по шесть часов подряд — грамотных сестёр почти не было. Часто оставалась ночевать прямо в церкви, отдыхая на кирпичном полу. продолжение следует...