Поменять маски — не значит изменить смысл
Поменять маски — не значит изменить смысл В России предложили заменить Хэллоуин праздником русской сказки, главными персонажами которого станут Кощей Бессмертный, Баба-яга, Леший, Водяной и другие герои отечественного фольклора. На первый взгляд, инициатива кажется разумной: зачем заимствовать чужие праздники, когда у нас есть собственное богатейшее культурное наследие? Однако возникает гораздо более серьёзный вопрос: что именно мы собираемся праздновать и какие духовные ценности передавать нашим детям? Ведь если внимательно посмотреть на предлагаемую замену, обнаруживается удивительное сходство. Вместо западных ведьм и чудовищ нам предлагают отечественных представителей сказочного тёмного мира. Меняются имена, костюмы, национальные особенности, но сама идея праздника, построенного вокруг устрашающих и потусторонних образов, остаётся прежней. Кощей Бессмертный, Змей Горыныч, Леший и Водяной — это вовсе не образы христианских добродетелей. Одни олицетворяют разрушительные и враждебные человеку силы, другие происходят из древних языческих представлений о мире духов. И хотя в народных сказках отдельные персонажи, например Баба-яга, могут выступать не только противниками, но и помощниками героя, это не меняет главного вопроса: почему именно образы тьмы должны становиться центром детского праздника? Здесь необходимо провести важное различие. Русская сказка сама по себе не является чем-то дурным. Напротив, многие сказки несут глубокий нравственный смысл. В них добро противостоит злу, верность побеждает предательство, любовь преодолевает страх, а злодей в конечном итоге терпит поражение. Но одно дело — рассказывать ребёнку о победе добра над злом, и совсем другое — предлагать ему нарядиться воплощением зла и сделать этот образ предметом праздничного веселья. Священное Писание говорит нам: «И не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте» (Еф. 5:11). Апостол Павел не призывает христиан просто заменить одни проявления духовной тьмы другими, более привычными или национально окрашенными. Он призывает человека совершенно изменить своё отношение ко злу. И ещё говорит: «Не будь побежден злом, но побеждай зло добром» (Рим. 12:21). В этих словах заключён принципиальный ответ на подобные инициативы. Тьму невозможно победить, переименовав её. Её побеждают светом. Разумеется, ребёнок, надевший сказочный костюм, не становится от этого сознательным поклонником тёмных сил. Но духовная опасность заключается в другом: когда устрашающие образы становятся постоянным предметом развлечения и восхищения, постепенно стирается граница между изображением зла и его привлекательным прославлением. Христианское воспитание призвано не просто научить ребёнка различать добро и зло, но воспитать в его душе любовь к добру, стремление к истине, красоте и святости. Поэтому возникает закономерный вопрос: если мы действительно хотим возродить русские традиции, почему бы не обратиться к светлым образам нашего наследия? К мужеству богатырей, верности, жертвенной любви, милосердию, семейным ценностям, к примерам благочестия и святости, которыми так богата история нашего Отечества? Неужели вся великая русская культура исчерпывается Кощеем, Бабой-ягой и прочими обитателями сказочного тёмного царства? В народе о подобных подменах существует довольно резкое, но меткое выражение: «Перестали пить — начали колоться». То есть изменили внешнюю форму беды, но не избавились от самой беды. Так и здесь существует опасность получить вместо западного Хэллоуина его русифицированную копию. И дело вовсе не в национальном происхождении сказочных персонажей. Духовная истина не определяется географией. Зло не становится добром оттого, что получает русское имя и надевает русский костюм. Апостол Павел задаёт вопрос, который особенно уместен в данном случае: «Что общего у света с тьмою?» (2 Кор. 6:14).