У одного московского сапожника случился как-то хороший заказ: богатый купец пригнал в М...
У одного московского сапожника случился как-то хороший заказ: богатый купец пригнал в Москву струги (корабли) с хлебом и решил пошить себе новые сапоги. Чтоб на столичный фасон — хромовые, «со скрипом», да чтоб сносу им не было. Объяснил он всё это сапожнику, и вдруг мальчишка-подмастерье, до этого тихо сидевший в углу и смоливший дратву, поднял голову: «Будь уверен, господин! Такие сапоги тебе пошьём — никогда не износишь». И… заплакал. Недоумевающий купец пожал плечами, оставил задаток и вышел вон. А сапожник тут же устроил своему ученику выволочку: чего, мол, дурью своей заказчиков смущаешь? Подмастерье вытер слёзы, и сказал: «Он не то что сносить — он их даже обуть не успеет. Потому что вскоре умрёт». Мастер, конечно, не поверил заплаканному мальчишке. Через несколько дней он понёс готовые сапоги купцу на его струги. Возле пристани толпился народ. Сапожник спросил, в чём причина сборища. Оказалось, его заказчик скончался накануне. Вспомнив предсказание своего подмастерья, сапожник пришел в ужас. С этого момента он стал почитать своего ученика, как святого прозорливца. Звали мальчика Василием. Он родился в декабре 1468 г. близ Москвы. Предание говорит, что рождён он был прямо на паперти Елоховского храма. В летописи XVII в. упоминается, что святой Василий был сыном простых родителей, которые по достижении им отроческого возраста отдали его в обучение к сапожнику. Ремеслу Василий выучился, однако сапожником так и не стал. С шестнадцати лет он принимает на себя подвиг юродства Христа ради. Постоянно, в палящий летний зной и в трескучий лютый мороз, ходил он нагой и босой по улицам Москвы. Обыкновенно он был молчаливым, а если и говорил, то произносил что-то загадочное и непонятное. Под стать словам были и его поступки: зайгдет в калашный ряд — то у одного, то у другого торговца опрокинет лоток с калачами, придёт в квасной ряд — там прольет у кого-нибудь кувшин с квасом. Рассерженные торговцы начинали его бить, таскать за волосы по земле, а он с радостью принимал побои и благодарил за них Бога. Однако странные и непонятные поступки блаженного постепенно получали своё объяснение: оказалось, что калачи были испечены из муки с вредными примесями, квас тоже был негодным. Василий проповедовал милосердие к ближним, но иногда его понимание этой добродетели ставило окружающих в тупик. Как-то царь, желая испытать блаженного, умолил его одеться в богатые одежды и принять от него золото, сам же послал слуг наблюдать за святым. Блаженный пошгел из дворца к Лобному месту и отдал это золото купцу-иностранцу. Доложили об этом царю, тот удивился, что блаженный раздал золото не нищим, а купцу, призвал блаженного и спросил, куда он дел золото. «Христу отдал», — отвечал блаженный Василий. «Почему отдал не нищим, а купцу?» — вопросил снова царь. Тогда блаженный пояснил: «Купец тот был очень богат, имел много кораблей, но они потонули, и купец в одночасье лишился всего. Единственным его достоянием осталась дорогая купеческая одежда. Уже три дня, как ему совсем нечего есть, а просить милостыню он стесняется из-за того, что выглядит богато. Нищие же просить не боятся, поэтому всегда имеют себе пропитание». Многие замечали, что, когда блаженный проходил мимо дома, в котором безумно веселились и пьянствовали, он со слезами обнимал и целовал углы такого дома. Юродивого спрашивали, что это значит, он отвечал: «Ангелы-хранители бесчинствующих людей отошли от них, стоят возле дома и сокрушаются о грехах людских. А я со слезами упрашиваю их молить Господа об обращении грешников». Василий не боялся обличать в грехах самого царя Иоанна Грозного. Житие описывает случай, когда, находясь за богослужением, царь во время молитвы думал о постройке своего нового дворца на Воробьёвых горах. После службы блаженный Василий подошёл к царю. «Где ты был, Василий? Я не видел тебя в храме», — спросил царь. «А я видел тебя, — отвечал Блаженный, — только ты был не в храме, а на Воробьёвых горах».