Храм свт. Николая Чудотворца на Преображенском кладбище
Прочее · 22 октября 2026 г.
«Бабушка причащала!»— эти слова изменили всё. Как бабушка стала мостом к Богу.
«Бабушка причащала!»— эти слова изменили всё. Как бабушка стала мостом к Богу. «Батюшка, тут какой-то странный звонок! — моя помощница встретила меня с широко раскрытыми глазами, — звонят с Арбата и спрашивают, чем можно помочь умирающему коммунисту? Мой храм, в который чуть более полугода назад до описываемых событий определён я, как настоятель, находится на Преображенке, а, следовательно, самый центр Москвы — явно не мой диоцез. Но это не так важно — было бы желание со мной встретиться, и посему вопрошаю: — Он крещёный? — Похоже, что да, — отвечает моя помощница. На неё саму опосредованно вышли некие отдалённые знакомые, зная, что она трудится в Церкви. — А умирающий-то готов меня видеть? Повисает пауза и начинается обзвон. Время довольно позднее — я только что закончил вечернее богослужение. До ушей доносятся переговоры, в которых своими репликами, дабы уточнить ситуацию, участвую и я в качестве третьего собеседника: — Батюшка готов приехать и причастить, — помощница начинает зондировать почву. — А он не испугается? — на том конце понятное дело, малоцерковные люди, но чего требовать от родственников высокопоставленного коммуниста? Почти три десятка лет, как «разрешили» веровать в Бога, но, увы, далеко не все наши сограждане всерьёз вошли под покров Матери-Церкви. Но мне важно было знать, имеет ли он сам хоть какое-то отношение к церковной жизни, и я спросил: — А вы когда-нибудь причащались? Вопрос застал его врасплох. Вся его жизнь прошла в той среде, где о Боге не то чтобы не помышляли, но и помышлять-то было запрещено. Он съёжился. Какая-то тень покрыла его измождённое лицо. И вдруг он резко открыл глаза и, невзирая на всю свою немощность, приподнялся от подушки и с великой радостью воскликнул: — Бабушка причащала! — этим он как бы хотел сказать: всё! я — Божий! я — Христов! Исповедь была необыкновенно содержательной и серьёзной. Такое навсегда сохраняется в памяти — я не имею в виду деталей грехов и конкретности покаяния, мне важен тут общий настрой и воодушевление, которые свидетельствуют о стоянии грешника именно перед Христом. Человек вызывал у меня необыкновенное почтение. Я причастил его с великим удовлетворением — никакой лжи не осталось между ним и Богом! Он скончался на следующее утро. Очень сожалею, что родственники не привезли его на отпевание в храм, в котором служу я. Но что у меня до сих пор вызывает восхищение, так это та самая его родная бабушка, которая, скорее всего и окрестила его, и которая своей любовью ко внуку сумела вложить в его сердце крупицу веры в Бога. Этого Бога мой подопечный не знал всю жизнь, но проросшее семя позволило ему встретиться с Ним в самый последний момент его жизни. Так что вопрос, крестить ли человека в младенчестве или нет и причащать младенца или нет, передо мной не стоит…» Иерей Алексий Тимаков «Бабушка»