Веками живительная сосна, растущая в окрестностях села Барлук, была для местных жителей...
Веками живительная сосна, растущая в окрестностях села Барлук, была для местных жителей не просто строительным материалом, а настоящим зеленым кладом. До того как в советское время здесь появились государственные лесхозы, добыча живицы — драгоценной смолы — носила характер традиционного крестьянского промысла и передавалась от отца к сыну. Сбору смолы всегда предшествовала долгая зимняя подготовка, которую называли «вздымкой». В это время, когда соки в деревьях еще спят, мужики уходили в тайгу с особыми инструментами — хаками. Это были специальные резаки на длинных деревянных рукоятках. Процесс был похож на хирургическую операцию: Ствол сосны тщательно очищали от мха и старой коры. Мастер наносил на ствол V-образные надрезы — карры. Обычно делали два или три канала, идущих сверху вниз под углом друг к другу. Чтобы живица стекала быстрее и не густела слишком рано, в центральный желобок капали немного серной кислоты из маленькой бутылочки, которую каждый вздымщик носил за поясом. Кислота лишь слегка раздражала дерево, заставляя его выделять больше целебного сока для залечивания раны. Под желобком топором делался небольшой язычок-щап, куда позже вставлялся приемник. К маю, когда сибирское солнце начинало пригревать по-настоящему, тысячи барлукских сосен стояли готовые «плакать». Настоящая страда начиналась поздней весной и длилась всё короткое сибирское лето. Сбор живицы считался женским делом, хотя помогать выходили всей семьей. Мужчины в это время занимались тяжелой работой в поле или на заготовке сена. Сборщики брали с собой деревянные ведра-дуплянки (выдолбленные из цельного куска дерева) или берестяные туеса, железные ковши и лестницы-жерди. Женщина обходила свой участок леса, где у каждой сотни деревьев были сделаны карры. Она аккуратно снимала жестяной или берестяной приемник, уже наполненный густой янтарной массой. Живицу вычерпывали ковшом в ведро. Затем старый приемник чистили, снова смазывали кислотой для активации стока и вешали обратно. Труд был исключительно пешим и ручным. К каждому дереву нужно было подойти десятки раз за сезон. Полные ведра тяжеленной, липкой смолы женщины выносили из чащи на себе, часто помогая себе специальными коромыслами. За день сборщица могла обойти до тысячи карр. В артелях активно использовали детский труд — подростки помогали матерям собирать смолу в труднодоступных местах. Весь объем собранной живицы записывался родителям, что позволяло семье заработать за один сезон огромные по тем временам деньги. На вырученные средства можно было справить свадьбу дочери или купить лошадь. Помимо чистой живицы, старые мастера в Барлуке гнали из смолы продукты кустарным способом. Для этого в стороне от деревни ставили землянки-смолокурни. Смолу нагревали в больших чугунных котлах без доступа воздуха. Легкие фракции улетучивались через трубку-конденсатор — так получали светлый скипидар. Тяжелый остаток после варки превращался в черный, пахучий деготь, которым местные жители смазывали колеса телег и сапоги. Этот запах — смесь нагретой хвои, древесного дыма и кислой смолы — летом надолго повисал над околицами Барлука. С приходом советской власти и созданием крупных химлесхозов этот тихий семейный промысел уступил место промышленной добыче, но память о том, как «доили» сосну вручную, хранится в старожильческих семьях до сих пор.