НА ЕВАНГЕЛИЕ ДНЯ:
НА ЕВАНГЕЛИЕ ДНЯ: Евангелие свидетельствует, что апостолам было крайне непросто поверить в Воскресение Христово. Настолько непросто, что Сам Воскресший Спаситель мира говорил об этом с укором: «О, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки! Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою?» (Лк. 24:25–26). Апостолы, знающие обо всех совершённых Христом чудесах, неоднократно слышавшие Его пророческие слова о Воскресении, не могли поверить, а Ирод, который был совершенно безнравственным человеком, каким-то чудом после казни Иоанна Предтечи решил, что Иоанн воскрес из мёртвых. Только что прозвучавший евангельский отрывок сказал об этом так: «В то время Ирод четвертовластник услышал молву об Иисусе и сказал служащим при нем: это Иоанн Креститель; он воскрес из мёртвых, и потому чудеса делаются им» (Мф. 14:1–2). Почему же Ирод вдруг заговорил о воскресении Иоанна из мёртвых? Каким образом этот развращённый человек оказался готовым поверить в то, во что апостолам поверить было крайне непросто, — в воскресение умершего человека? Для ответа на эти вопросы нам стоит задуматься об источниках богословия. Вообще, если следовать словарному определению, то богословие — это систематическое изложение и истолкование какого-либо религиозного учения. Но как формируется само учение? Это, с христианской точки зрения, соработничество Бога и человека: человек, очищая свою душу, стремится к познанию воли Божией, и Бог даёт ему таковое познание; свой опыт человек выражает в виде зафиксированного учения, совпадающий опыт множества людей в итоге становится учением Церкви. Но что, если человек не стремится к нравственной чистоте? Способен ли такой человек познать Бога? Священное Писание даёт однозначный ответ: нет, это невозможно, именно поэтому, находясь физически рядом со Христом, многие Его современники не смогли поверить в Него. Ирод был далёк от благочестия. Он и не думал о чистоте души, его стремления сводились к исполнению собственных похотей. Следовательно, он не мог вступить в диалог с Богом, и источник его богословия — он сам, его испорченный разум и осквернённая совесть. Однако даже такая совесть не молчала, но вместо покаяния она приводила его к страху и суеверию. Ирод ужасно боялся наказания от Бога за расправу над Иоанном Крестителем, и страх стал источником его убеждения в том, что Иоанн воскрес. Как мы понимаем, это убеждение ничего не стоило, оно — лишь фантом, порождённый испорченным разумом порочного человека. Мы же ищем совсем иного, наша вера апостольская, а это означает не только преемственность сути веры, но и сложность пути её обретения. Значит, не надо смущаться и не надо завидовать тем, кому вера даётся легко, ведь может оказаться, что это и не вера вовсе, а ничего не значащий фантом.